— Ваш настоящий император никогда не ступал на престол! — заявила громко. — Зеус копис, который не смог попасть в озеро душ из-за собственной злобы и тщеславия, поселился в теле лживого создания.
Викториан преодолел расстояние между нами за три секунды. Размахнулся и наотмашь ударил по лицу. Щека запылала, а глаза наполнились слезами боли.
Собравшие создания загудели. То тут, то там слышалось: позор! какой позор! Безумная!
Мне не верили, но я не желала убедить придворных в истинности сказанного, а хотела показать истинное лицо Викториана.
Широкая улыбка озарило мое лицо, когда шепотки от принцессы перешли к самому императору.
Лан Финрес испуганно оглянулся. А потом случилось неожиданное двери церемониального зала распахнулись, и в помещение вошли вооруженные создания с нашивками военной академии. Они окружали женщину, лицо которой мне было знакомо.
Викториан задрожал, покрылся потом, но не мог и шага сделать, пока делегация не подошла вплотную к нам.
Император попятился в поисках выхода. Но окруженный кольцом из приглашенных на церемонию созданий оставался рядом.
— Здравствуй, сынок! — улыбаясь, произнесла дама. Некогда прекрасная женщина потеряла былую красоту с прожитыми годами. Она протянула руку в намерении дотронуться до плеча императора, но тот отступил с криком:
— Охрана! — негодовал Викториан, но никто не отозвался.
Офицеры, выходцы из академии, растерянно оглядывались, не понимая, что делать и как вести себя: быть убитыми, следуя присяги, или стать дезертирами, не выполнив прямой указ императора.
Но долг оказался сильнее страха, а чувство ответственности — жизни. В завязавшемся бою, где неясным стало кто первым применил оружие, смешались крики и звон металлических частей орудий.
На платье брызнула первая кровь, которая только раззадорила неуправляемую толпу.
Викториан схватил меня за руку и потащил прочь, локтями расчищая себе путь. Обескураженные придворные открывали рты, но чувство достоинства и такта не позволяло высказаться. Задерживать исчезающего с глаз императора никто не отважился.
Охранники, которые помогали прорываться сквозь толпу, отстали. На едине с Викторианом я чувствовала страх, не зная чего ожидать от безумного монстра.
— Куда ты меня тащишь? — с пренебрежением бросила мужчине, пытаясь вырвать свою руку. Но сделал себе больно. Викториан крепко держал запястье, создавая впечатление, что я в жестких металлических наручниках.
— Дорогая, ты будешь гарантом сохранения моей жизни, — скрипя зубами, поведал мужчина. Его глаза бегали, а руки вспотели. Каждый шорох вызывал дрожь.
Покои императора поражали своей аскетичностью. Ничего лишнего. В первой комнате — гостиной с круглым массивным столом по колено и тройкой кресел не задержались. Рассмотреть помещение, как и второе — спальню не удалось. В глаза бросилась небольшая не застеленная кушетка в углу и не тронутая кровать под балдахином. Викториан, очевидно, не любил мягкие ложе, предпочитая скромную постель.
Кабинет встретил мрачностью и тишиной. Он не отличался от предыдущих комнат. Рабочий стол с резным стулом — единственное вычурное пятно на фоне спокойного и строгого интерьера.
Император грубо толкнул в самый угол, где расположилась банкетка. Не удержавшись, упала на мягкую подушечку. И задохнулась от возмущения.
— Сидеть! — как домашнему питомцу приказал Викториан, совершенно забывая, что имеет дело с девушкой королевской крови.
Гордо вздернув подбородок, стала наблюдать за действиями мужчины. Сперва он долго что-то отыскивал в ящике стола. Не обнаружив желаемого, заметался по комнате, нервно взъерошивая и дергая волосы.
Мне на плечо легла тяжелая ладонь. Губы закрыла другая. Я вздрогнула, но с боку показалось лицо Малика. Душа сразу наполнилась чувством радости. Мужчина убрал руку с моего рта и улыбнулся. Ликование было таким сильным, что невольно вздохнула, чем привлекла внимание Викториана.
— Ан Брадос? — удивился император, замирая посреди комнаты.
— А вы не это искали? — вытаскивая из кармана пузырек с красной жидкостью, сказал рыжеволосый мужчина.
Кровь?! Предположила, внимательно всматриваясь в переливающийся то в одну сторону, то в другую алый состав.
— Отдай пузырек! — потребовал Викториан, меняясь в лице. Он так сильно поджал губы, что они начали синеть. А глаза наполнились малиновой краской.
Возможно, это то самое безумие, что охватило мужчину из-за призыва Зеуса. А с годами превратило Викториана в настоящее чудовище.
Он в три шага подлетел к банкетке и замахнулся. По инерции я прижала голову, обхватив ее руками. Потому не видела, как в комнате появилось еще одно действующее лицо. Но вот звонкий удар услышала. На четвереньки упал император, отхаркивая сгусток крови. Удар сапога по ребрам заставил мужчину сделать переворот и оказаться у моих ног.