— Видишь ли, — он вдруг вышел из оцепенения, — на многих планетах ни животных, ни растения не едят. Это даже трудно представить.
От такой новости, а, может, от действия мази, все неприятные ощущения покинули меня абсолютно. Теперь оцепенела я.
— А… как?
— Ну, — начал он и запнулся, поскольку лексикона все же не хватало, — пища производится сразу как пища, то есть как удобный для усвоения организмом набор необходимых элементов в разнообразной консистенции и с различными вкусовыми оттенками.
Ой. Наверное, я стала ему отвратительна из-за того, что ем (в смысле, когда-то ела) животных. Ужас…
— А из чего производится пища? — недоверчиво спросила я. — Не из воздуха же?
— Из этих самых элементов. Существует промышленное производство, но во многих домах имеются собственные аппараты.
Нормально. Он явно уверен, что это удобно.
Я попыталась представить себе такое на Земле.
— Элементы для смеси где берут?
Кристо посмотрел на меня долгим взглядом, который мог означать одно из двух: либо он решал, до какой степени я тупа и стоит ли со мной общаться дальше, либо вспоминал все, что знал о Земле, для проведения доступной аналогии.
— Приобретают на специализированном предприятии, — все же ответил он.
— За деньги? — тут же уточнила я и по его лицу поняла, что иначе нельзя, и это должно быть ясно даже тупой идиотке. — То есть на всех ваших планетах невозможно жить в изоляции от общества? А чтобы вас уничтожить, достаточно разнести в щепки предприятие?
Кристо помрачнел и не ответил.
Я же, задетая его «это даже трудно представить», в котором четко слышалась гордость достижениями их цивилизации, решила добить:
— Сами вы, конечно, тоже на специальных заводах воспроизводитесь? Целиком автоматизированным процессом?
— Ты действительно хочешь это знать? — неожиданно парировал он.
Вообще-то я хотела, мне на самом деле было интересно, как «удобно» можно решить задачу воспроизводства, но он задал вопрос таким вызывающе-насмешливым тоном, что я своим любопытством подавилась. Удовлетворенный моим замешательством, Кристо вышел.
Господи, скорее бы вернуться домой! Господи, я ведь вернусь, правда?
Я привычно хлюпнула многострадальным носом и приготовилась впасть в меланхолию, но тут Кристо вернулся.
— Едва не забыл, — извиняясь, сказал он, взял меня за левую руку и повернул запястье «этикеткой» вверх.
От этого неожиданного прикосновения плакать расхотелось, а мысли разбежались в разные стороны. К фиговинке на запястье я привыкла, оказывается — это во-первых. Как же хорошо, когда он так близко — это во-вторых. И неважно, каков повод, просто был бы он рядом всегда… Вцепиться в него и не отпускать… Нет, такие никому не нравятся. Надо быть гордой, как бабушка учила.
Кристо приложил к «этикетке» такой же по размеру белый прямоугольник, крепко прижал его пальцем, а затем аккуратно отлепил тонкую прозрачную пленочку. В руке появилось и пропало легкое жжение, а «этикетка» быстро вновь стала бесцветной.
— Что это? — спросила я.
— Антибиотик, — ответил он, рассматривая руку, — и еще кое-какие лекарства. Просто, чтобы поддержать твой организм в необычных условиях.
Он присел на корточки, и передо мной оказалось его плечо, обтянутое розовой тканью. И хотя я автоматически подумала, что ткань, конечно, синтетическая, одновременно меня поразила идеальная красота этого плеча.
Да, раньше я, определенно, не влюблялась. Ни десятиклассник Мишка, ни Дима Билан таких мозговых затмений у меня не вызывали.
Чтобы Кристо посмотрел мне в лицо, я завела разговор, который мог получиться долгим:
— Сколько мы здесь пробудем?
Он ответил, продолжая рассматривать мое запястье:
— Кесс выбирает путь и момент, чтобы связаться с тем, кто нам нужен. Это может занять время, потому что она не всегда может поджидать.
— Кого поджидать?
Он быстро глянул на меня снизу вверх, подумал и присел на край дивана.
— Кого-нибудь или чего-нибудь. Там все постоянно заняты и недоступны. У Кесс невысокий ранг и много текущей работы.
Уж больно коротко и загадочно. Неужели ему не хочется со мной поговорить? Ведь даже нос не болит, когда он рядом!
— А кто она, эта Кесс?
Он какое-то время подбирал слова и вдруг сказал:
— Она работает в государственном управлении.
— В смысле? — не поняла сначала я, но потом до меня дошло: — Госслужащий? Как мама?
Кристо подумал и кивнул.