Я села на пол там, откуда были видны три из пяти вещей, и прислушалась. Вот она какая, абсолютная тишина. Мое дыхание, биение сердца слышны очень четко.
Я закрыла глаза, пытаясь уловить движение воздуха по коже. Воздух был равномерно теплым. Комфортная температура, как сказал бы папа… кто такой папа? А, это что-то из давно прошедшей жизни, из-за предпоследнего ее поворота… Нет, воздух не движется.
Ничего нет.
Я растянулась на полу во весь рост, скрестив руки под головой и положив одну ногу на другую. Теперь остается только ждать.
8. Ася. Ловушка с приманкой
Визуализированный контакт был налажен почти мгновенно — очевидно, не без встречных усилий с другой стороны. Кристо едва успел, проделав все нужные манипуляции на пульте, поменяться со мной местами.
— Ты придумала, что сказать? — шепнул Денис.
— Нет, — тихо ответила я.
Разве можно придумывать заранее, еще не видя собеседника?
Чужое лицо появилось на экране медленно. Сначала его очертания обозначили длинные голубые линии, затем разломавшиеся на множество мелких штрихов, которые, расширяясь, поменяли цвет и нарисовали длинное узкое лицо с высоким лбом, разделенным на две части вертикальной полоской светлых волос, далеко на макушке переходивших в пушистую гриву. Гуманоид обладал также двумя нормального размера глазами, коротким, с круглыми ноздрями, носом и небольшим тонким ртом, и ничто из всего этого не позволяло определить его половую принадлежность. Изображение было очень четким. Оставалось надеяться, что меня ему видно так же хорошо.
— Радуюсь встрече! — бодро заявила я. К сожалению, более фамильярного приветствия этот язык не знал. — Я Ася.
Пауза. Удерживая бесстрастную мину, я ждала реакции. От нее зависело, что говорить дальше: нести околесицу про поиски Черного Командующего («А не у вас ли случайно мой любимый братик?»), просить подбросить до Земли («Ой, представляете, я в этой галактике заблудилась!») или, угрожая мифической силой перворожденных, требовать немедленно отдать мне Дину.
Изображение мигнуло и сменилось. Теперь на меня с широкого смуглого лица смотрели маленькие блестящие глазки, а крылья круглого носа беспокойно шевелились. Разглядеть более мелкие детали я не успела — изображение сменилось опять, а потом еще, и еще. Лица, похожие лишь нестандартно низким мыском волос на лбу, мелькали с полминуты, и было заметно, что картинки повторяются. Словно несколько командиров рядились, кто будет со мной разговаривать, правда, хотелось им этого, или наоборот, непонятно.
— Прошу принять мой аппарат, — сказала я, чтобы прервать их замешательство. Должна заметить, что уверенности оно мне добавило.
На экране замерло самое первое лицо. Дважды моргнув, гуманоид ответил ровным высоким голосом:
— Согласны принять аппарат. Передаем маршрут стыковки.
Рисунок лица вновь распался на штрихи, а затем — на линии, которые, развернувшись в плоскости, изобразили корпус корабля, висевший в некотором отдалении. Из середины нижней части схемы появилась и устремилась к кораблю зеленая дорожка.
Денис заиграл на панелях пульта, как на рояле, и корпус корабля стал плавно приближаться.
— Как действуем? — между делом осведомился он.
— Выхожу из катера одна! — быстро сказала я. — Не хочу, чтобы вы оказались под прицелом раньше времени.
— Хорошо, — следя глазами за движением схемы, почти равнодушно согласился он. — Тебя они точно не убьют, а мы будем действовать по обстановке. Кристо, мы увидим, что происходит снаружи?
— Да, как только начнется встреча, я сделаю обзор. Если ты позволишь…
Ага, азартный интерес Дениса к управлению космической машиной уж слишком велик и потому заметен. Впрочем, это неудивительно — на Земле он мгновенно научился управлять парусником, что гораздо сложнее, поскольку одних только собственных рук для этого недостаточно, и без азартного интереса было бы невозможно.