Именно она и вызвала наибольшую тревогу.
— Когда откроется «окно», соедини нас с Триумвиром Саджаки, — сказала Вольева Хегази, бросив острый взгляд на остальных членов команды, чьи кресла были разбросаны в беспорядке по залу, хотя и недалеко друг от друга. Лица сидящих освещались серым светом, исходившим от голограммы.
— Через пять минут, — ответил ей Хегази. — Еще пять томительных минут, и мы узнаем, какие наслаждения дорогой Саджаки готов разделить с нами, ежели иметь в виду наших новых друзей — колонистов. Ты уверена, что вынесешь муки ожидания?
— Попробуй сам угадать.
— А чего тут гадать? — Хегази усмехался или, вернее, пытался изобразить что-то похожее на улыбку, хотя это было практически невозможно, учитывая слишком большое число химерийских протезов на его лице. — Забавно, но если бы я не знал тебя лучше, то сказал бы, что тебя это все не увлекает.
— Если он не нашел Силвеста…
Хегази предостерегающе поднял руку в рукавице.
— Саджаки еще не сообщил о результате. Нет смысла забегать вперед.
— Значит, ты уверен, что Саджаки найдет Силвеста?
— Пожалуй, нет. Во всяком случае, этого я не говорил.
— Если есть что-то, что я ненавижу, — сказала Вольева, холодно глядя на Триумвира, — так это идиотский оптимизм.
— О, не грусти! Бывают вещи и хуже.
Да, пришлось ей сознаться, бывают. И с раздражающей регулярностью они, видимо, решили случаться с ней! Удивительно только, что недавний водопад несчастных случаев продолжал набирать силу с каждой новой неудачей. Теперь Вольева с тоской вспоминала мелкие неприятности с Нагорным — он пытался всего лишь убить ее. Это наводило на грустные мысли: не придется ли когда-нибудь и сегодняшний день вспоминать с ностальгией по этим спокойным временам.
Неприятности с Нагорным были, конечно, предвестием. Это стало очевидным сейчас, но тогда она рассматривала их как изолированный инцидент. А на самом-то деле это был указатель на нечто худшее в грядущем. Вроде как сердцебиение предвещает скорый инфаркт. Она убила Нагорного, но совершив это, нисколько не продвинулась в выяснении вопроса о том, что именно довело его до безумия… Затем она рекрутировала Хоури, и проблемы не то чтобы стали повторяться — скорее, начали разыгрываться вариациями главной темы этой зловещей симфонии. Хоури явно не была безумной. Пока, во всяком случае. Но она сыграла роль катализатора для худшего и куда менее локального безумия. В ее голове бушует буря, какой Вольева еще не видела. А затем еще инцидент с орудием из Тайника, который чуть не угробил Вольеву, а мог вообще разнести в пыль весь корабль вдобавок к приличному количеству народа на Ресургеме
— Пришло время давать ответы, Хоури, — сказала она еще до того, как проснулись прочие члены команды.
— Ответы на что, Триумвир?
— Перестань строить целку! — прикрикнула Вольева. — Для этого я слишком устала, а потому знай, что я так или иначе выбью из тебя правду. Во время кризиса с орудием из Тайника ты слишком раскрылась. И если ты думаешь, что я забыла что-нибудь из сказанного тобой, то ты глубоко заблуждаешься.
— О чем это ты?
Они находились в одной из заселенных крысами зон корабля. Здесь, как считала Вольева, подслушивающих устройств Саджаки следовало опасаться не более чем в любой другой зоне корабля — кроме разве что Паучника.
Она толкнула Хоури к стене так, что вышибла у нее из легких почти весь воздух. Пусть знает, что не надо недооценивать силу Вольевой или переоценивать ее терпение.
— Позволь мне кое-что разъяснить тебе, Хоури. Я убила Нагорного — твоего предшественника, так как он обманул мои надежды. Потом я успешно скрыла истину о его гибели от остальной команды. И не воображай, что я не сделаю того же с тобой, если ты дашь мне для этого основания.
Хоури оттолкнулась от стены, на ее щеки вернулся румянец.
— Что именно ты хочешь узнать?
— Начни с того, кто ты такая. В предположении, будто мне известно, что ты — подсадная утка.
— Как же я могу быть подсадной уткой? Ведь меня завербовала ты сама.
— Да, — ответила Вольева, давно продумавшая этот поворот разговора, — так это было обставлено. Те, кто за тобой стоит, сумели так направить мои поиски, чтобы казалось, будто я сама себя выбрала. А на самом деле выбирала совсем не я. — Вольева, конечно, понимала, что прямых доказательств нет, но это была простейшая гипотеза, объясняющая все факты. — Ты собираешься это отрицать?
— Но почему ты думаешь, что я — подсадная утка?
Вольева остановилась закурить сигарету — одну из тех, которые она купила у Стоноров на карусели, где она завербовала — или нашла — Хоури.
— Потому, что ты слишком много знаешь о вооружениях. Кажется, ты и о Похитителе Солнц наслышана. И меня это очень беспокоит.
— Ты сама упомянула о Похитителе Солнц сразу после того, как заманила меня на борт. Разве не помнишь?