— Подождите, — воскликнул Силвест, — вы только что сказали, что об этом известно лишь немногим. Но разве можно не заметить суперсветовик на орбите?
— Гораздо легче, чем вы полагаете. Их корабль — самый темный объект в Системе. Все его излучения находятся преимущественно в инфракрасной зоне спектра — конечно, так оно и должно быть, но кроме того, он, по-видимому, изменил их с тем, чтобы они соответствовали спектру нашего атмосферного водяного пара. Поэтому его излучение не доходит до поверхности. Если бы последние двадцать лет мы не накачивали воду в атмосферу… — Слука с горечью покачала головой. — Ладно, не имеет значения. Во всяком случае, сейчас на небо никто особого внимания не обращает. Они могли прилететь, зажечь неоновые вывески и никто бы их не заметил.
— Но вместо этого они даже не оповестили о своем прибытии.
— Хуже. Они приняли все меры, чтобы скрыть, что они уже тут. Если бы не тот проклятый взрыв… — Слука замолчала и поглядела в окно, но сейчас же вновь переключилась на Силвеста. — Если это те люди, о которых вы говорили, то вы должны знать, что им здесь нужно!
— Это-то совершенно ясно, как мне кажется. Им нужен я.
Вольева внимательно выслушала остальную часть доклада Саджаки с поверхности Ресургема.
— До Йеллоустона почти никакой информации с Ресургема не доходило, причем после первого мятежа ее количество резко уменьшилось. Теперь мы знаем, что Силвест пережил тот мятеж, но через десять лет был свергнут в результате нового восстания. Это было десять лет назад. Его посадили в тюрьму, но со всеми удобствами, должен заметить, которые оплачивались новым режимом, так как тот видел в Силвесте важное политическое орудие. Такая ситуация нас очень устроила бы, ибо вычислить местоположение Силвеста было бы просто. Мы оказались бы в очень удобной позиции для переговоров с людьми, которые, возможно, стали бы возражать против передачи его нам. Сейчас, однако, ситуация стала гораздо сложнее.
Саджаки помолчал, и Вольева заметила, что он слегка повернулся, отчего пейзаж за его спиной чуточку изменился. Дело в том, что их угол обзора менялся в связи с переменой положения корабля над головой Саджаки, но последнему это было известно, и он поворачивался так, чтобы его лицо все время было хорошо видно с корабля. Для зрителя, стоящего на соседней возвышенности, Саджаки являл бы странное зрелище — молчаливая фигура смотрит на горизонт, шепчет непонятные молитвы и медленно поворачивается на каблуках с точностью часовой стрелки. Никто бы не догадался, что у этого человека односторонняя связь с космическим кораблем, вращающимся на орбите, а вовсе не галлюцинации безумца.
— Как мы установили, оказавшись на расстоянии зрительной связи с планетой, ее столица — Кювье — пострадала от сильных множественных взрывов. Насколько нам удалось установить, эти события случились сравнительно недавно по колониальному времени. Мои исследования говорят, что произошел еще один переворот — когда и было задействовано мощное оружие — примерно восемь месяцев назад. Переворот удался не полностью. Прежний режим все еще контролирует развалины Кювье, хотя его лидер — некий Жирардо — был убит во время беспорядков. Движение Праведный Путь — нападающая сторона — контролирует большинство периферийных поселений, но между лидерами нет согласия, и возможны столкновения между отдельными группами. За неделю, которую я тут провел, имели место девять атак на город, и кое-кто из жителей поговаривает о саботаже. Агенты Праведного Пути, видимо, работают и среди руин. — Саджаки сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, и Вольева подумала: а не ощущает ли он симпатии к этим саботажникам? Если да, то указаний на это в его голосе — никаких.
— Что касается моих действий, то самым первым был приказ скафандру разобраться на части. Конечно, соблазнительно было добраться до Кювье прямо в нем, но риск показался мне слишком большим. И все же путешествие оказалось легче, чем я опасался. Мне удалось присоединиться к группе прокладчиков труб, возвращавшейся с севера, и я воспользовался этим как предлогом для посещения Кювье. Сначала они держались настороженно, но водка соблазнила их, и они взяли меня в свою машину. Я сказал, что водку гнали в Фениксе — поселке, из которого якобы происхожу я сам. О Фениксе они ничего не слыхали, зато водке ужасно обрадовались.
Вольева кивнула. Водка, а также чемоданчик, набитый всякими сувенирами, были изготовлены на борту корабля перед отправкой Саджаки на Ресургем.
— Население живет сейчас преимущественно под землей в катакомбах, вырытых еще шестьдесят лет назад. Конечно, сейчас атмосферный воздух более или менее доведен до состояния, когда им можно дышать, но заверяю вас, это занятие доставляет мало удовольствия, и ты постоянно чувствуешь себя как перед приступом удушья. Чтобы добраться до этой горы пешком, мне пришлось затратить значительные усилия.
Вольева про себя усмехнулась. Если уж Саджаки признается в пережитых трудностях, значит, его поход был настоящей пыткой.
— Говорят, что Праведный Путь имеет доступ к марсианской генетической технологии, — продолжал он, — которая облегчает дыхание в такой атмосфере, но я особых достижений в этом плане не видел. Мои приятели — трубопрокладчики — помогли мне получить комнату в общежитии, где живут горняки из окрестностей, и она полностью совпадает с моей легендой. Я не стал бы называть здешнюю обстановку и удобства блестящими, но моим целям они соответствуют, ибо цели эти — сбор информации. В процессе ее сбора я получил много сведений — противоречивых и весьма туманных.
Саджаки уже почти замкнул круг, по которому вращался. Солнце теперь находилось за его правым плечом, что сильно мешало считывать слова с его губ. Корабль, конечно, полностью переключился на инфракрасный спектр и теперь ориентировался только на изменения кровообращения в коже лица Саджаки.