Саджаки тоже знал уйму миров, но сейчас он находился на Ресургеме, и было неясно, какую же роль он должен будет сыграть в освобождении Силвеста, когда (или если) оно произойдет. О Триумвире Хегази Хоури знала мало, но по отдельным репликам составила впечатление, что этот человек никогда не ставил ногу ни на что, что не было бы не искусственным. Неудивительно, что Саджаки и Вольева отвели Триумвиру Хегази преимущественно обязанности тылового обеспечения. Ему не надо было — да он и не хотел — спускаться на почву Ресургема, даже если бы это стало возможным.
Оставалась сама Хоури. Ее опыт не вызывал сомнений. В отличие от других членов команды, она родилась и воспитывалась на планете и, что еще важнее, вела на ней боевые действия. Вполне вероятно, ничто не вызывало в этом сомнений, что войны на Краю Неба ставили Хоури в ситуации куда более сложные, чем те, в которые случалось попадать другим членам команды. Их походы сводились к закупкам товаров, заключению торговых сделок или просто туризму, если не к наблюдениям за жизнью людей-эфемерид. Хоури же выглядела бывалым солдатом, попадавшим в переделки, где не трудно было и жизнь потерять. И все же ей везло — она вышла из всех сражений практически без царапин.
С этим никто на корабле не спорил.
— Но это не то, к чему я тебя готовила, — сказала ей Вольева спустя некоторое время после инцидента с орудием из Тайника. — Совсем не то. Я не сомневаюсь, что ты справишься со скафандром не хуже любой из нас, что ты вряд ли струсишь под огнем противника.
— Хорошо, но тогда…
— Я не могу снова рисковать жизнью моего артиллериста. — Они разговаривали в Паучнике, но Вольева все равно понижала голос. — Чтобы идти на поверхность Ресургема, нужны лишь три человека, а это значит, что в тебе необходимости нет. Не только я, но и Суджика, и Кжарваль умеют обращаться со скафандрами. Фактически мы уже приступили к тренировкам.
— Тогда разреши мне хоть в них участвовать.
Вольева подняла руку, явно намереваясь отказать и в этой просьбе, но тут же передумала.
— Ладно, Хоури. Будешь тренироваться с нами. Только это ничего не меняет.
О да, это она понимала. Между Вольевой и Хоури теперь сложились совсем другие отношения — такие, какими они стали после того, как Хоури выдала ей басню, что она — Хоури — подсадная утка другой команды. Мадемуазель уже давно подготовила ее к той миленькой беседе, и это сработало отлично, вплоть до намека на «Галатею», которая, будучи совершенно ни при чем, была расчетливо даже не названа по имени, чтобы Вольева могла сделать вывод сама и получить от этого процесса определенное удовлетворение. Это была хитрая приманка, но важно было одно — Вольева ее заглотала. Вольева приняла и сказочку насчет Похитителя Солнц — что он часть разработанной людьми программы проникновения в тыл противника, — так что на данный момент ее любопытство было вполне удовлетворено. Теперь они с Вольевой равны, у обеих есть что прятать от остальных членов команды, хотя то, что Вольева думает о Хоури, весьма далеко от истины.
— Я поняла, — сказала Хоури.
— Хотя оно и обидно, — усмехнулась Вольева. — У меня ведь такое впечатление, что тебе всегда хотелось встретиться с Силвестом. Конечно, у тебя будет такой шанс, когда мы вернемся на борт…
Хоури улыбнулась.
— Ну, до этого нам еще идти и идти, верно?
Зал №2 был двойником того зала, где стояли орудия из Тайника, но в отличие от него, не содержал ничего, кроме пустоты. Давление в нем поддерживалось выше одной стандартной атмосферы. В этом не было ничего особенного — он представлял собой самый большой резервуар годного для дыхания воздуха на борту корабля, и по этой причине использовался для подачи воздуха в те отсеки, где обычно был вакуум, когда в них почему-либо требовалось войти без скафандров.
Обычно здесь поддерживалась сила тяжести, соответствующая одному g, которая обеспечивалась тягой корабля или вращением цилиндрического зала вокруг своей продольной оси. Сейчас тяга отсутствовала — корабль крутился на орбите вокруг Ресургема, так что сила тяжести вырабатывалась только вращением зала и была направлена в направлении от продольной оси к стенам этого огромного цилиндра. В центре зала сила тяжести отсутствовала, предметы свободно зависали в воздухе на несколько минут, пока какой-либо толчок не уводил их в сторону. А потом их уносило все дальше и дальше, все ниже и ниже. При этом ничто в зале не падало по прямой, во всяком случае, с точки зрения наблюдателя, стоящего на вращающейся стенке барабана.