Пропутешествовав по множеству лифтов и коридоров, что вели от помещения Капитана к лужайке, Вольева остановилась и почти шепотом отдала приказ своему браслету, который никогда не снимала с запястья. Хоури знала, что Вольева обращается к одной из систем корабля, но в чем состоял приказ, догадаться было невозможно.
Яркая зелень лужайки была праздником для души после холода и мрака капитанского коридора. Воздух был теплый, напоенный запахом цветов. Ярко окрашенные птицы, владевшие воздушным пространством этого огромного помещения, сверкали, пожалуй, слишком сильно для глаз Хоури, уже привыкших к темноте. На какой-то момент Хоури так отвлеклась, что не сразу заметила — они с Вольевой уже не одни. Теперь она увидела еще трех человек, расположившихся вокруг огромного пня, стоя на коленях в росистой траве. Одним из них был Саджаки, переменивший прическу на такую, какой Хоури еще не приходилось видеть. Теперь он был лыс, если не считать заплетенной в узел пряди на самой макушке голого черепа. Вторым человеком, которого она тут же узнала, была Вольева — волосы снова коротко подстрижены, что подчеркивало угловатую форму головы. Теперь она выглядела как более пожилая копия той Вольевой, что стояла рядом с Хоури. Третий собеседник — сам Силвест.
— Присоединимся к ним? — предложила настоящая Вольева, спускаясь по шаткой лестнице к травяному ковру лужайки.
Хоури послушно пошла за нею.
— Это из времени… — Она остановилась, чтобы вспомнить дату, когда Силвест исчезал из Чазм-Сити. — Около 2460 года, верно?
— В самую точку, — отозвалась Вольева, поворачиваясь к Хоури и бросая на нее удивленный взгляд. — Ты что, специалист по датам жизни Силвеста? Впрочем, не имеет значения Важно то, что мы записали весь его визит, и я знаю, что в одном месте он сделал одно важное замечание, которое… в свете того, что нам сейчас известно, кажется мне довольно странным.
— Интригующим.
Хоури подскочила, так как последние слова принадлежали не ей, а раздались откуда-то из-за ее спины. Она оглянулась, и перед ней возник образ Мадемуазель, стоящей на самом верху лесенки.
— Так я и знала, что непременно снова увижу твою противную рожу, — сказала Хоури, даже не пытаясь говорить тише, поскольку птичий крик заглушал ее слова, а сама Вольева уже намного опередила ее. — Тут как тут, точно фальшивая монета
— Ну, во всяком случае, тебе теперь известно, что я еще здесь, — произнесла Мадемуазель. — Вот если б меня не было, у тебя могли бы возникнуть основания для тревоги. Это означало бы, что Похититель Солнц прорвал мою оборону. А там, возможно, наступила бы очередь и твоего рассудка, и мне даже думать не хочется, как бы это отразилось, с учетом характера Вольевой, на твоих перспективах в качестве члена команды этого корабля.
— Заткнись и дай мне послушать, что скажет Силвест.
— На здоровье, — коротко ответила Мадемуазель, не покидая своего наблюдательного пункта.
Хоури присоединилась к Вольевой и остальным трем.
— Конечно, — говорила настоящая Вольева, обращаясь к Хоури, — я могла бы транслировать этот разговор в любую точку корабля, но в реальности он происходил здесь, и я решила просмотреть его в том же самом месте. — Говоря это, она рылась в кармане своей куртки, откуда добыла пару очков с выпуклыми тонированными стеклами, которые тут же надела. Хоури поняла, что, не имея имплантатов, Вольева может смотреть эту запись только с помощью прямого перевода на сетчатку глаз. Пока она была без очков, она вообще никого на лужайке не видела.
— Итак, вы видите, — говорил Саджаки, — что в ваших собственных интересах сделать то, чего мы желаем. В прошлом вы уже пользовались сотрудничеством Ультра, например, при путешествии к Завесе Ласкаля. Так что достаточно вероятно, что оно потребуется вам и в будущем
Силвест положил руку на срез пня. Хоури внимательно всматривалась в него. Она видела множество изображений Силвеста, но это показалось ей самым реалистичным и жизненным из всех попадавшихся ей ранее. Она тут же поняла почему. Сейчас Силвест разговаривал с двумя хорошо известными, ей людьми, а не с анонимами — выходцами из истории Йеллоустона. А это большая разница. Он был красив, невероятно красив, на ее взгляд, но она сомневалась, чтобы эта запись подверглась ретушированию. Его длинные вьющиеся волосы обрамляли могучий лоб ученого. Глаза были ярко-зеленые. Даже если бы она могла заглянуть в них лишь перед тем, как убить его — а такая ситуация, если исходить из распоряжений Мадемуазель, была вполне возможна, — то и тогда это дорогого стоило бы — так прекрасны они должны были быть в действительности.
— То, что вы говорите, чертовски похоже на шантаж, — сказал Силвест. Голос у него был гораздо ниже, чем у любого из присутствовавших. — Вы говорите так, будто у вас — Ультра — есть со мной некие обязывающие меня соглашения. Может, на кого-нибудь это и подействует, Саджаки, но, боюсь, не на меня.
— Тогда вы можете получить неприятный сюрприз в следующий раз, когда попытаетесь заручиться поддержкой Ультра, — ответил Саджики, поигрывая какой-то щепочкой. — Давайте проясним ситуацию. Если вы откажете нам, то в дополнение ко всем неприятностям, которые вы можете на себя навлечь, получите железную уверенность, что никогда в жизни не покинете своей родной планеты.
— Сомневаюсь, что это создаст для меня большие неудобства.
Вольева — на этот раз сидящая за столом — покачала головой.
— Вряд ли это так. Наш шпион, видимо, прав. Ходят слухи, что вы пытаетесь найти деньги для финансирования экспедиции к системе Дельты Павлина.