— Таково было наше соглашение, Дарла-дорогуша, но… Кори, мы же не можем ручаться за ретикулянцев, правда же?
— Нет, — сказал Уилкс. — Он — их священная добыча на охоте. Должны быть выполнены церемонии, совершены обряды и так далее.
— Тогда как же быть с нашим соглашением — неужели вы его отрицаете?
— Не мы, Дарла.
— Я вас уверяю, — сказала холодно Дарла, — что вы не получите от меня в дальнейшем никакой помощи как от переводчика, когда дело зайдет о Винни.
Уилкс даже не побеспокоился.
— О, с этим, возможно, никаких проблем не будет. Конечно, я признаю, что это твоя область работы и все такое прочее, но я смогу найти кого-нибудь другого.
— В этих-то внешних мирах?
Я почти слышал в голосе Уилкса его обычную улыбку чеширского кота.
— Не волнуйся, Дарла, мы его отпустим. Я почти уверен, что смогу убедить ретикулянцев отпустить его с миром. Они обожают охоту, едва ли не больше, чем они любят самоубийство. Но они по-прежнему будут стараться его поймать и убить.
— Тогда мы договорились, — тихо сказала Дарла.
Передо мной мелькнула какая-то тень, но я не отвел глаз от света.
— Я хочу побольше услышать про карты, — сказал Уилкс. — Ты сказала, что тебе удалось кое-что записать.
Шуршанье бумаги. Потом Уилкс сказал:
— Да, это похоже на ответвление Персей… а это Орион, я полагаю.
— Ага… замечательно. Значит, это упрощенная карта этой части Галактики, насколько можно судить. А эти линии основные направления Космострады?
— Да.
— А как насчет этих всех крестиков, что раскиданы по всей карте?
— Это открытые пересечения, насколько я понимаю. Винни называет их «местами, где спутано много деревьев». Пересечения.
— Как прелестно. Но в этом должно скрываться нечто большее. Как насчет той эпической поэмы, которую ты упомянула? Ты можешь процитировать что-либо из нее?
— Попробую. Пиджин-инглиш, на котором разговаривает Винни, страшно трудно превратить во что-нибудь разумное. Но частью там такой примерно текст: «Вот Тропинки сквозь Лес Огней, и туда ты уйдешь, чтобы найти дорогу домой. В стране ясной воды вечером повернись так, чтобы солнце было у тебя по правую руку и иди по тропе к огромным деревьям на краю неба…»
— Я так понимаю, что это портал?
— Да. «Пройди через них, но не касайся их, потому что они хватают тебя… — тут непереводимое слово, которое означает хищное растение, которое питается мелкими животными, — и ты придешь в мир белых скал, которые так холодны на ощупь».
— Это похоже на планету Снежок, — сказал Ван.
— Да, — Уилкс все еще не был уверен. — Продолжай, Дарла.
— «И снова на вечерней заре встань к солнцу, такому маленькому и слабому, так, чтобы оно было у тебя по правой руке, и следуй по тропе к огромным деревьям, которые вырастают там из белой скалы. Пройди сквозь них, но не касайся, ибо они хватают тебя, как…» — эта строка повторяется постоянно, что-то вроде рефрена в поэме.
— А ты говоришь — невразумительный текст! — расхохотался Ван. — Столько поэзии, что хоть рифмуй.
Молчание, тишина, если не считать звука шагов.
Наконец Уилкс сказал:
— Я все-таки не уверен, что я в это верю.
— Кори, Дарла говорит только правду.
— Так я в ней и не сомневаюсь, Ван, я просто сомневаюсь, что это можно назвать картой. Почему никто до сей поры не разнюхал про это? Винни не может быть единственным членом своего племени, который владеет этой мифологией.
— Нет, — ответила Дарла. — Однако она может принадлежать к касте избранных, к тайному ордену, каких много и у примитивных человеческих племен.
— Я понял, что ты имеешь в виду. Тогда почему экзопологи не пронюхали до сих пор про это?
— Отсутствие основных полевых исследований, — объяснила Дарла. — Весьма трудно получить разрешение что-нибудь изучать на Оранжерее.
— И мы знаем, почему это так, — сказал Ван. — Власти не хотят никаких научных подтверждений тому факту, что Читы по-настоящему разумны и заслуживают защиты.
Шаги, шаги…
— Но до каких пор эти сведения останутся тайной?
— Я не тревожусь насчет этого, — сказал Ван, — я сомневаюсь, что власти когда-нибудь снимут фактический запрет на полевые исследования в области экзопологии на Оранжерее до тех пор, пока планета остается источником лекарств от старения. Разумеется, всегда можно ожидать, что случайно что-нибудь выйдет наружу, но это рассчитанный риск.
И снова какая-то тень пересекла мое поле зрения.
— Кори, у тебя могут быть свои сомнения относительно карты Винни, а у меня есть свои сомнения насчет того, самый ли лучший это способ предотвратить эту карту от того, чтобы ее стали распространять. Я имею в виду вопрос парадокса.