Еще один заряд взорвался возле меня, разорвав бочкообразное растение в веере брызг, превратив его в пар.
Быстрая мысль: ведь у них же есть приборы ночного видения. Зачем им поисковые прожекторы?
Ключ от Сэма был у меня в кармане. Я вытащил его и вызвал Сэма. Я не пробовал это сделать раньше, потому что мне казалось, что мы находимся за пределами расстояния, на котором действует связь, но теперь решил попробовать.
— Джейк?.. — Треск. — Это ты?
— Сэм? Можешь меня записать?
— (Треск)… Джейк? Поближе!.. (к-р-рак!)
— Сэм, если ты можешь меня записать, то меня вот-вот заметут колониальные власти. Колониальные власти. Записал? Я буду в отделении милиции в городе. Подтверди запись, Сэм.
Ключ плюнул, затрещал статическим электричеством и — все.
Еще один заряд зашипел сзади от меня. Я снова побежал, на сей раз в противоположную сторону, к дому, но стоило мне оказаться на открытом пространстве, как еще одна шипящая молния ударила в землю меньше чем в метре от меня. Я остановился в грязи, как вкопанный. Они загнали меня в ловушку. Видимо, эти выстрелы намеренно не попадали в цель. Я встал на ноги, и прожекторы ударили в меня ослепительными снопами света.
— Джейк! — это голос Дарлы сзади.
— Дарла! Стой, где стоишь!
— Эй! Там! — она не слышала меня из-за грома флиттеров.
— Дарла, оставайся там, где ты есть! Они держат меня на прицеле.
Там, на равнине, стрелы света отыскали остальных. Я увидел, как Джон поднимает руки в знак того, что сдается, Сьюзен рядом с ним кивает головой, скорчившись от холода. Я посмотрел налево. Роланд, единственный из нас полностью одетый, плелся обратно к дому, подняв руки, а прожектор высветил его, как солиста на сцене в казино Лас-Вегаса.
Громкоговоритель проревел:
— ДЖЕЙКОБ МАКГРОУ?
— Это я! — я помахал рукой. — Я тот самый человек, который вам нужен!
— КОЛОНИАЛЬНАЯ МИЛИЦИЯ! ТЫ ПОД АРЕСТОМ.
— Так я и понял, — ответил я, обращаясь к мертвым осколкам вурлитцеровских трубок под ногами. Флиттер слетел вниз и приземлился. Я поднял руки и бросил пистолет.
Сзади Дарла открыла огонь по спускающемуся воздушному судну, ударив его из пушки по переднему левому пропеллеру. Искры поднялись от металла, и статические заряды заиграли там, где удар Дарлы пришелся по металлу. «Вальтер» сработал здорово: заряды плясали, как дервиши.
Ответный огонь был немедленным и точным. Харканье пламени и струйки дыма взвились от того места, откуда Дарла только что стреляла. «Вальтер» не ответил на огонь. У моих ног упали куски срезанных веток кустарника.
Я окаменел душой и телом. Я таращился на гаснущее пламя там, где наверняка лежало тело Дарлы, и вспомнил свой сон как раз перед тем, как проснуться, насчет странной руки. Мне так хотелось, чтобы эта рука появилась бы снова, схватила бы меня за шкирку и вытащила бы из этого кошмарного метасна, который на деле называется жизнью.
8
Менты одинаковы всюду и во все времена.
Я стоял перед письменным столом в отделении милиции с голой задницей, но в кожаной куртке.
Какой-то шутник, проходя мимо, остановился, чтобы с насмешкой прошептать мне в ухо:
— У вас что, новый портной?
Полицейский у стола показал огромные желтые лошадиные зубы в ухмылке. Ему показалось, что шутка была просто хоть куда. Те менты, которые притащили меня из флиттера, посчитали эту хохму просто ядром остроумия.
Шутник прошелся по коридору, все время оглядываясь через плечо.
— А? Как насчет портного? — спросил он, пытаясь выжать свою хохму до последней капельки сока. Он открыл дверь в свою комнату, не дожидаясь ответа. Но, честное слово, ответ у меня был наготове.
— Место постоянного жительства? — внезапно мент за столом стал страшно деловитым.
— 221-Б, Бейкер-стрит, Лондон, Англия.
— Планета? — тут его осенило: дошло.
— Слушай, МакГроу, — сказал он, поднимая на меня усталые, но честные глаза полицейского. — Я спросил у тебя твой адрес. Когда вернутся те, кто обыскивает твое логово, я все равно спишу те же данные с твоих документов. Поэтому давай-ка покончим с этим легким путем. Ладно? — он выпрямил плечи за столом. — А теперь… постоянное место жительства?
— Изумрудный город. Волшебная страна.
— Название плане…
И снова он замедленно соображал. Потом он оскалился на меня и зарычал.