— Боюсь… что пока нет. — Металл кресла застонал, словно собирался сломаться и распасться от усталости на мелкие кусочки.
— У меня здесь нет возможностей продолжать свое расследование дальше. Вам придется последовать за мною на Эйнштейн, где это расследование, возможно, закончится.
— Тогда, значит, вы имеете в виду прогнать меня через дельфийскую серию?
— Если это понадобится.
Извращенная логика завязала мои мозги в узлы.
— Послушайте, — сказал я, пытаясь убрать из голоса нотку раздражения, которая, как я понимал, все равно прорывалась наружу. — Вы же почти ясным языком сказали, что не верите, что у меня есть карта Космострады. И все же вы хотите прогнать меня через дельфийскую серию, чтобы убедиться, что ее у меня нет.
— Я должен следовать правилам ведения расследования, невзирая на свои личные чувства. Если вы что-нибудь знаете, это узнаем и мы. Если карта Космострады действительно реальность, то мы будем это знать, и вся эта история — просто бредни или политическая интрига, мы тоже будем это знать.
В слове «политика» прозвучали странные тона, поэтому я был заинтригован.
— Политическая интрига? Как такое может быть?
— Все возможности надо принимать во внимание, — сказал он, немного отводя взгляд, словно жалел, что вообще упомянул политику.
— Во всяком случае, — сказал я, думая о том, что хорошо бы как раз сейчас и сбежать, — дельфийская серия была бы совершенно нелегальна в такой ситуации.
— Без должного разрешения — да. Но у меня есть такое полномочие, — руки его расплелись, и он развел ими, а потом снова сплел. — Техника дельфийской серии не причиняет постоянного вреда. Вы и сами это знаете.
Неужели Фрейзер был у дверей? Наверное, был.
— Да, конечно, но на время я превращусь в калеку. Как после лоботомии.
— Это преувеличение.
— А я-то думал, что колониальные власти недавно издали закон, который объявлял дельфийскую серию нелегальной.
— Да, но есть и исключения. Язык закона весьма ясно это объяснял.
Да кому какое дело, как Ассамблея колоний нашла выход из этого положения? Они там все бюрократы, им бы только печатями шлепать.
— И все же, — продолжал я, — у вас нет ничего, чтобы задерживать меня.
Сколько, интересно, человек за дверями? Двое? Трое? Один? Наверное, двое. Фрейзер и еще один.
— Вы неправы, — говорил мне Петровски. — У нас есть показания менеджера мотеля.
— Переса? А что он мог вам сказать?
— От него мы составили вместе картину того, что произошло.
— У меня есть такое чувство, — догадался я, — что Перес на самом деле не был свидетелем дорожного происшествия.
Петровски наклонил голову набок.
— Правильно.
Мне приходилось признать, что в некоторых вопросах этот человек был скрупулезно прям и честен.
— Однако его показания дают нам так называемую вероятную причину происшествия, которое вы упомянули раньше. Кроме того, — он беспомощно пожал плечами, — есть мертвое тело, которое необходимо объяснить. Вы должны понять.
— О да, конечно.
Петровски был искренен, но в руках у него были все козыри.
— Разумеется, — продолжал он, играя большими пальцами где-то возле своего солнечного сплетения, — если у вас есть какие-либо сведения, которые могут меня заинтересовать, и вы добровольно передадите их мне, дельфийская серия, конечно, не понадобится.
— Замечательный пример средневековой логики.
Петровски нахмурился.
— Не понял.
— Я думаю, что поняли. Кстати, вот вам стульчик.
Я поднял стул между ног и швырнул его через письменный стол прямо ему в физиономию. Мощная рука заслонила лицо и пыталась защититься от удара, но немного поздно. Спинка стула попала ему в переносицу, и он опасно откинулся назад, зажав руками нос, пока он не перекинулся через спинку стула и не упал со стулом вместе на металлическую книжную полку, уставленную призами, чашами и кубками. На него с громом и грохотом посыпались полки. К этому времени я уже скорчился возле дверей. Двери с треском распахнулись, и Фрейзер влетел внутрь, держа руку на пистолете. Я дал ему войти, но зато дал ребром ладони по шее его напарнику, который влетел за ним по пятам. Мент обмяк у меня в руках, и я подпер его одной рукой, а второй схватился за его пистолет. Фрейзер был у письменного стола, все еще копался в кобуре, пытаясь вытащить пистолет.
— Эй, — сказал он, и это все, что он смог сказать, прежде чем его напарник полетел прямо к нему, подгоняемый одним из запасных ботинок Фрейзера, который пришелся напарнику как раз пониже спины.