— У них же на хвосте еще один на хорошем расстоянии от них.
Возможно, рикксиане.
— А за ними…
— Еще что-то? А, ладно, один черт. Хватит, Сэм. Выезжай. У тебя на другой стороне будет гораздо больше скорости. Вакуум.
— Ты же не знаешь, что со мной сделал Вонючка. Я чувствую себя другим человеком. Я еще не открывал тебе, что моя крейсерская скорость возросла по меньшей мере на тридцать процентов. Вонючка на сей раз сам себя превзошел.
— Хорошо, но передвигай роллерами!
— О'кей, все в порядке!
В мгновение ока мы достигли старой Космострады, которая действительно указывала, не сворачивая, на горизонт. Махометр полз вверх — но как насчет аэродинамики? Форма автомобиля была закругленной, «обтекаемой» — вот какое слово первым делом приходило на ум, — но поверхность, казалось, не способна была разрезать воздух на скорости мах-запятая-один. Не было ни стабилизаторных плавников, ни чего-нибудь подобного. Впереди будут серьезные вихревые потоки, если я буду так пороть вперед, и, возможно, нас в таком случае ждет катастрофа. Но каким образом тогда машина держалась на дороге на той скорости, на какой мы мчались сейчас? К тому же в густом, как суп, воздухе Голиафа? Сказать, что в этой машине было больше, чем кажется на первый взгляд, означало весьма и весьма занизить ее оценку.
— Сэм, ты уже на Космостраде?
— Тут я, сынок. Я выслеживаю тебя на скорости мах-запятая-четыре. Где огонь?
— У меня в сердце. Кстати, что произошло у Вонючки?
— А, долгая история.
— Перескажи в сокращении.
— Ладно. Вонючка работал надо мною весь вчерашний день, потом весь вечер. Он сказал, что это вызов его искусству. Уже давно было темно, когда он закончил работу, и я настоял, чтобы он пристегнул меня к трейлеру и дал мне возможность втиснуться в гараж. Я ничего от тебя не слыхал и подумал, что так даже к лучшему. Он не хотел пускать меня в гараж, но сдался. Как же я трудно влезал! Как бы там ни было, примерно час спустя я услышал, как кто-то вламывается в гараж. Поэтому я снялся с места, не позаботясь о том, чтобы открыть двери. Теперь гараж у Вонючки с естественной вентиляцией.
Я поморщился. Вонючка зубами вцепится мне в сонную артерию в следующий раз, когда меня увидит.
— Понял. Что дальше?
— А потом ничего особенного. Я направился, примерно сказать, в направлении ранчо Джона, но не мог ничего найти. Подумывал о том, чтобы связаться с тобой, но мне показалось, что это не самая лучшая идея.
— И ты оказался прав. Тем самым ты бы себя выдал. Кроме того, я выключил сигнал вызова. Бог знает, почему, но мне показалось, что у них займет много времени, чтобы проследить нас до ранчо Джона, думал, что мы в безопасности. Но ты продолжай.
— Ну вот, и рассказывать особо нечего. Я шлялся всю ночь по кустам. Пару раз на радаре у меня нарисовались какие-то подозрительные сигналы, я притаился и притворился скалой. Это оказались воздушные пираты, и они прошли надо мною, так меня и не заметив. Это что, в конце концов оказались полицейские?
— Они самые. Сэм, ты был ближе к нам, чем тебе кажется. Но если это правда, то я не могу понять, почему мне было трудно с тобой связаться.
— Наверное, потому, что я спрятался в глубоком овраге. Я черт знает сколько времени потратил, выбираясь отсюда. Что еще хуже, ты меня вызвал на ультракоротких волнах.
— МЕРТЕ. Напомни мне так перепрограммировать ключ, чтобы ультракороткие и длинные волны оказались на разных концах панели управления.
Молчание в машине доконало меня.
— Кто-нибудь хочет задать вопросы? — спросил я и немедленно почувствовал, что мой игривый тон не к месту.
Я повернул голову и увидел, что Сьюзен злобно на меня смотрит.
— Извините, — сказал я.
— Теперь ты расскажи мне свою биографию, — попросил Сэм.
— Эта история куда длиннее, Сэм. Позже.
— Черт побери, ты мне ничего никогда не рассказываешь!
— Ладно, в сжатом варианте примерно так. Два мента меня прищучили, а потом кто-то меня вызволил. Не знаю кто, но мне думается — рикксиане.
— Рикксиане? А какого черта они делают в твоей истории?
— Я этого гаже не знаю, но у меня есть идея. Как я уже сказал, ты все узнаешь, но попозже.
Роланд удивил меня вопросом:
— Джейк, а каким образом тебя… э-э-э… освободили?
Я рассказал ему о нейтральном скрэмблерном поле.
— Потом кто-то пощекотал меня чем-то, чтобы привести в чувство, и я выбрался.
— Ты можешь описать мне симптомы?
Дарла и Винни стали разговаривать на заднем сиденье, а я рассказывал ему, что со мной произошло.
Роланд ударил кулаком по ладони.