— Извини, я понял, — может быть, Роланд был прав.
Тогда без меня они окажутся более уязвимыми.
Вошла Сьюзен с подавленным видом. Она снова надела рубашку и шла в своих коротких бежевых бриджах, но босиком, потому что оставила сандалии в шевроле.
— На борту есть магазины, Сьюзен, — сказал я ей. — Тебе надо бы что-то купить из обуви. У Джона есть деньги.
— Хорошо, — ответила она тускло и шлепнулась в бархатное кресло.
Джон подошел к ней.
— Что случилось, Сьюзи? — спросил он, поглаживая ее плечи.
— Нет, ничего, просто я думала про Стена, который где-то там, на Голиафе, лежит в больнице. Он, наверное, до смерти извелся, думая, что же такое с нами случилось. — Она посмотрела на меня. — Мы как раз ехали в больницу, когда ты… — она нагнула голову и заплакала.
Мне, естественно, от этого стало просто необыкновенно приятно…
Дарла взяла ее за руку, повела ее в другую комнату и закрыла дверь.
— У нее часто бывают такие перепады настроения? — спросил я Джона.
— Сьюзен действительно очень эмоциональна и переменчива. Но ты должен понять, Джейк, что вся эта история была для всех нас большим потрясением.
— Извини, извини… — мне пришло в голову, что я очень много в последнее время извиняюсь. Мне пришлось прибегнуть ко всем моим моральным ресурсам, чтобы напомнить себе, что я не сделал ничего такого, чтобы заслужить то, что со мной произошло и происходит. Нельзя сказать, чтобы в чем-то была моя вина. Чувство вины за расплывчатые и по большей части воображаемые проступки — это груз, который шмякают на плечи человеку, причем довольно рано. Большая часть людей проводит свою жизнь в поисках того, на кого можно было бы свалить это чувство.
— Джон, не оставишь меня на минутку одного? Я хотел бы поговорить с Сэмом.
— Разумеется. — Он подошел к двери и открыл ее, потом повернулся, чтобы что-то сказать, но, очевидно, передумал. — Мы поговорим потом, — добавил он, потом вышел и прикрыл дверь. У него было собственное чувство вины, с которым ему надо было разобраться.
Винни лежала на кушетке, свернувшись в клубок, сплетя руки вокруг колен, и смотрела на меня влажными вопросительными глазами. Я подмигнул ей, и она ответила мне гримаской-ухмылкой. Смешно и странно, что она ответила на подмигивание. Я никогда не видел, чтобы она прикрывала собственные веки, она даже не моргала. Только когда она спала, веки ее немного закрывались.
— Я прекрасно тебя слышу, — сказал Сэм, когда я вызвал его ключом. — Как ты это устроил?
— Это все придумал и воплотил в жизнь Роланд, но самое главное, что помогло выполнить задачу — это передатчики, крохотные, как кнопка. Мы их доставили по всему кораблю. У тебя для меня что-нибудь есть?
— Ну вот, когда я добрался до подвала, то просто пережил потрясение. Там тонны материала от многих лет. Я проверил свою программу записи новостей. Она, к сожалению, весьма нелепо составлена. Она приказывает мне стереть весь мусор, который я хранил в последние тридцать дней, но позволяет мне хранить то, что я записал в тот день, когда наводил в записях порядок. Когда подпрограмма делает такую штуку, она автоматически лепит ярлык защиты на все, что было записано именно в этот день. Когда подходит очередь снова вычищать все накопившееся, то, на что приклеен ярлык, списывается в библиотеку ссылок. В результате у меня скопилась куча древнего дерьма за все годы.
— Придется мне прекратить покупать эти дешевые готовые программы и самому заняться для разнообразия их составлением. Ты нашел что-нибудь интересное?
— Да, и причем весьма и весьма. Вроде этой заметки в газете «Правда» года три назад, — фыркнул Сэм. — Меня всегда веселит, как они думают, что, переменив одну букву в русском слове, могут заставить это слово выглядеть как часть интерсистемного языка.
— Для них так легче. Так что там?
— Ладно. Цитирую:
«Циолковскиград, Эйнштейн, десятое октября 2103. Премьера сезона в Большом театре, как всегда, собрала много публики, но в прошлый вечер даже места в проходах были заполнены до отказа, чтобы люди могли увидеть смелый и отчаянный…» и так далее, и тому подобное… пропускаем шесть абзацев. «Среди видных деятелей, посетивших премьеру, были товарищ Большая Шишка, товарищ Генеральный как-его-там, такой-сякой-немазанный… и — господи, где же это! — а, вот: министр интерколониальных дел доктор Ван Вик Ванс, его дочь Дарья Петровски-Ванс и некоторые выдающиеся гости властей, включая лидера рабочего движения, товарища Кори Уилкса». Я хочу увеличить изображение из газеты. Ты его увидишь?