— Для опыта можно и молоко, — сказал осуждающе человек с сизым носом.
Цвет был такой интенсивный, что Минц засмотрелся на нос, а человек произнес с некоторой гордостью:
— Это я загорал. Кожа слезла.
Римма поставила перед Минцем шесть бутылок сухого вина.
— Большой опыт, — оценил маляр. — В гости позовешь?
И тут Минц решился.
— Всем ставлю! — воскликнул он голосом загулявшего купчика. — Все пьют!
В магазине стояли человек пятнадцать. Все, на взгляд Минца, бездельники. Все заслуживали перевоспитания.
— И не думайте, и не мечтайте, чтобы распивать! — возмутилась Римма, ложась большой грудью на прилавок и пронзая взглядом Минца. — Я вам покажу, алкоголики! Я живо милицию вызову.
— Пошли в парк, — предложил человек с сизым носом. — Здесь правды нет.
Они остановились на минуту у автоматов с газированной водой. Минц мог бы поклясться, что ни один из его новых знакомых не приближался к ним ближе чем на три шага, но шесть стаканов, стоявших в автоматах, тут же исчезли.
— Тебе первому, — сказал человек с сизым носом, вырывая зубами пробку. — Ты, старик, человек отзывчивый.
— Нет, что вы, я потом, — ответил Минц, поняв, что совершил ошибку. Как он подольет в вино свое средство? Ведь на него глядят пятнадцать пар глаз.
— Не тяни, не мучь душу, — поторопил маляр, поднося профессору стакан.
— Погодите, — нашелся тут Минц. — У меня одна штучка есть. Для крепости. Капнешь три капли, на десять градусов укрепляется.
Профессор достал из кармана склянку и быстро накапал себе в стакан.
На него смотрели недоверчиво и строго.
— Не знаю я такого, — проговорил маляр.
— А я читал. В одном журнале, — подтвердил человек с сизым носом. — Конденсатор называется.
— Правильно, — ответил Минц и быстро выпил вино.
Вино было прохладное, приятное на вкус. Профессор никогда не пил вина стаканами.
К этому времени остальные пять стаканов тоже были наполнены. Владельцы их смотрели на профессора выжидающе. Профессор тоже не спешил. Молчал.
— Слушай, старик, — сказал маляр. — Что-то ты меня не уважаешь.
— А что? — удивился Минц.
— Конденсатора капни, не жалей. У тебя же целая бутылка.
Рискованный психологический этюд удался.
— Ну, только по две капли, не больше, — смилостивился профессор, чтобы не раздражать собутыльников.
Он капал поочередно в протянутые стаканы, хвалил себя за сообразительность и чуть не стал причиной острой вражды.
— Это что же? — воскликнул вдруг маляр. — Ты ему почему три капли?
— Мне? Три? Да ты глаза протри!
— Спокойно, — втиснулся профессор между спорщиками. — Кому не хватило капли?
Маляр первым пригубил вино. Все смотрели на него.
У профессора замерло сердце.
Маляр опрокинул стакан, и вино с журчанием рухнуло в горло.
Маляр вздохнул и сказал:
— Десяти градусов не будет, а пять-шесть прибавляет. Поверьте моему опыту.
Остальные пришли к такому же выводу.
Из парка шли дружно, весело, обнявшись, пели песни, уговорили профессора еще раз заглянуть к Римме — может, принесли портвейн. У профессора шумело в голове, ему было хорошо, тепло, и он полюбил этих таких разных и непохожих людей, которые еще не знают, какими трудолюбивыми они вскоре станут.
У Риммы портвейн был.
…Профессора проводили до дома и оставили у входа во двор, прислонив к стойке ворот. Первым его увидел Николай Гаврилов. Николай проснулся от странного свербящего чувства. Ему чего-то хотелось. И чувство было таким незнакомым и будоражащим, что он встал у окна и начал рассуждать, чего же ему хочется. Руки сами нашли пыльную тряпку, и Николай начал стирать пыль с подоконника и рамы. В этот момент он увидел профессора и сказал тем, кто играл внизу в домино:
— Смотрите, профессор-то насосался, как комар!
Слова Гаврилова возмутили Василь Васильича, который велел подростку закрыть окно и прекратить хулиганство. Но потом Василь Васильич поглядел все-таки в сторону ворот и был настолько поражен, что открыл рот и замолчал.
А Минц вспомнил, что у него еще много дел и часть дел связана с людьми, которые сидят вокруг стола и стучат по нему костяшками домино. Профессор оторвался от столба и нащупал в одном кармане пузырек со средством, в другом — недопитую бутылку портвейна, которую дали ему на прощание собутыльники. Вошедший во двор Корнелий Удалов подхватил профессора.