И все же он солгал. Он ведь привел свой корабль в запретную зону.
— Капитан, вы уверены, что у него действительно не осталось никаких воспоминаний о суде? — спросил Кинан.
— Да.
В голосе ее присутствовала такая твердая убежденность, что Кинан уже начинал верить ей.
— Грег говорит, что ничего не помнит о том злосчастном рейсе. Ему известно только то, что он прочел в судебных отчетах. — Она сделала паузу, потом добавила, уже не так уверенно: — Терапевт, который проводил реабилитацию, сказал, что так будет лучше.
— Терапевт сказал… Что? — Кинану показалось, что он ослышался.
— Доктор сказал Грегу, что он слишком близко к сердцу принял гибель своих людей и что постоянное чувство вины может отрицательно сказаться на его рассудке…
Она внезапно умолкла, будто опасаясь выразить свою мысль словами. — Здесь что-то не так, правда? — Кайли почти умоляюще посмотрела на Кинана, словно ожидая от него поддержки. — Мне самой кажется, что здесь какая-то нестыковка. И Грег… Грег тоже не понимает, какими соображениями руководствовался врач, лишая его памяти. Но с другой стороны, врачу ведь виднее, что делать… Разве нет? Кинан сделал глубокий вдох.
— Капитан, терапевт, несомненно, обязан был изменить восприятие Грегом прошлого, — осторожно проговорил он. — Но чтобы блокировать его память… Процедура такого рода делает реабилитационную терапию абсолютно бессмысленной.
— Как бы то ни было, но Грег ничего не помнит. Я вижу, вы думаете, что он лжет… Но он не лжет. Могу поклясться в этом.
— Я верю вам, — сказал Кинан и, к удивлению своему, осознал, что действительно верит ей. Кайли раскрыла рот, собираясь, еще что-то сказать, но передумала. Кинан видел по выражению ее лица, что в ней борются между собой сдержанность и тревога. Победу одержала тревога.
— Если врач Лукаса сделал что-то… неправильно, могло это оказаться достаточным для того, чтобы Грег потерял веру в себя, или стал неспособен отвечать на физическую угрозу, или иметь повторяющиеся кошмары?
Кинан застыл, пораженный.
— Полагаю, что это не гипотетические вопросы? Снова внутренняя борьба, затем ответ:
— Нет.
— Капитан, я понятия не имею, почему врач Грета заставил его забыть о прошедшем, но вы правы — терапевт не должен был делать этого. И результатом блокировки могут быть симптомы, которые вы только что описали. В таком случае Грету необходима помощь. Помощь профессионального медика-психиатра.
— Мы с моим братом пытались уговорить его обратиться к врачу, но он и слушать не захотел. Думаю, он боится услышать мнение специалиста о том, что с ним действительно что-то не в порядке.
— Похоже, так оно и, есть.
Кинан помолчал немного, гадая, не допускает ли он ошибки, раскрывая перед Кайли карты, потом решил рискнуть.
— Капитан, если бы я сказал вам, что имею опыт работы психиатра и мог бы помочь Грегу, вы согласились бы устроить мне встречу с ним? На вашем корабле, в знакомой Лукасу обстановке, где он чувствует себя более или менее раскованно? Если я получу возможность поговорить с ним, думаю, мне удастся убедить его принять помощь, в которой он нуждается.
— Помощь от вас?
— Да.
— Но почему именно от вас?
— Он был моим другом, Капитан. Если он попал в беду, я хочу помочь ему.
— Если вы считаете себя его хорошим другом, где вы были раньше? — спросила Кайли с горечью. — Вы тоже, как и все остальные, уверены в его виновности?
— Я узнал о суде над ним всего две недели назад, — отпарировал Кинан. — Знай я раньше, я обязательно повидался бы с ним, невзирая на то, виновен он или нет.
— А сейчас уже не слишком ли поздно с ним встречаться?
— Лучше поздно, чем никогда. Не скрою, у Меня есть к нему вопросы, которые я должен выяснить исходя из служебного долга, но меня также волнует и его судьба. Волнует и как человека, и как друга.
Кинан пытливо посмотрел на Кайли и решил, что настала пора окончательно склонить ее на свою сторону.
— Давайте говорить напрямик, Кайли. Мы оба прекрасно понимаем, что сейчас речь идет не столько о добром имени Грета, сколько о самой его жизни. Ведь именно это вас беспокоит больше всего, не так ли? Не его кошмары и неспособность постоять за себя, а то, что он может дойти, так сказать, до точки, когда жизнь покажется ему невыносимой?
На этот раз противоречивые чувства боролись в Кайли недолго. Она прикрыла глаза ладонью и спросила тихим голосом:
— Вы действительно думаете, что сможете помочь ему?
— Да.
— Когда вы хотите повидаться с ним?
— Сегодня днем. Скажем, в тринадцать ноль-ноль.
— Хорошо, приходите на корабль.
— Спасибо, капитан Майклсон.
Кинан после ухода Кайли остался в кабинете. Спустя минуту дверь снова открылась, ив комнату вошел шеф Кинана, Хэл Оману, мужчина средних лет с лицом стареющего херувима и целеустремленностью бегуна-марафонца. Гражданская одежда шла ему, как корове седло, но из соображений конспирации он не только сам частенько надевал ее, но и требовал того же от подчиненных. «Ни к чему привлекать к себе внимание окружающих, — говаривал он. — Никогда не знаешь, кто может за тобой наблюдать».
— Капитан Майклсон явно чем-то обеспокоена, — прокомментировал Оману, усаживаясь на стул, где только что сидела Кайли.
— Обеспокоена — это слишком мягко сказано, — отозвался Кинан.
— Сдается мне, у нее есть причина для волнения. Лукас, видимо, стоит на грани полного распада личности.
— Не слишком ли ты торопишься с выводами?
— Я был бы рад, если бы они оказались ошибочными. Однако теперь ведь ясно — то, что проделал с Лукасом Ренар во время его сеансов, не имеет ничего общего с реабилитацией. Только у. меня не укладывается в голове — неужели Ренару действительно удалось заставить Лукаса забыть о рейсе на Джайнос-3?
— Судя по показаниям ассистента Ренара о количестве используемых препаратов и чрезмерной длительности сеансов, это вполне возможно. Чрезвычайно опасно, но возможно. Оману, если Ренар сделал это, то, скорее всего, по чьему-то приказу. Другой причины я не вижу..
— Лукас утверждал, что адмирал Сорсели приказал ему доставить Лайла Гордона на Джайнос, но никто ему не поверил. Адмирал приказал ему доставить в запретную зону гражданское лицо? Причем устным приказом, без свидетелей? Пятилетний ребенок придумал бы легенду получше. Однако именно это и заставило меня усомниться в вине Лукаса. Он ведь умный человек и должен был понимать, что никто не поверит в эту историю, но тем не менее повторял ее снова и снова. И повторял так убедительно, что его адвокат едва не поверил в то, что он говорит правду. Но сделать адвокат уже ничего не смог, поскольку адмирал не подтвердил слова Лукаса, И поверили, естественно, ему, а не Грегу.
— Куда уж Грегу тягаться с адмиралом Сорсели.
— Вот именно Кинан вздохнул
— Что-то случилось с Гретом на Джайносе, несомненно. Но даже если предположить, что он говорит правду, утверждая о полученном от Сорсели приказе, я никак не возьму в толк, зачем Сорсели потребовал от него совершить этой рейс. Неужели на планете находилось нечто, настолько ценное, что Сорселй решился рискнуть всей своей карьерой — а, возможно, и жизнью, чтобы заполучить это?
— Он, вероятно, считал, что риск не так уж и велик, — возразил Оману. — Не забывай, ведь Сорсели был командующим сектора. Он, видимо, надеялся, что ему удастся сохранить рейс в тайне. А если бы и не удалось — ну что же, Сорсели мог просто сказать, что он не отдавал приказа «Келсоу Моран» отправляться на Джаинос, как заявил Лукас. Учитывая безупречную репутацию адмирала и тот факт, что незадолго до суда банковский счет Лукаса увеличился на значительную сумму, не оставалось сомнений в том, кому поверит трибунал.
— И все же это не объясняет, какую цель преследовал Сорсели.
— Объяснение, вероятно, нужно искать в причине того, почему Джаинос объявили запретной зоной. Я попытался выяснить, что лежит в основе запрета, но у меня возникли проблемы с допуском к секретным материалам. Даже адмирал Квиллер не смог сразу получить ответ на запрос относительно Джайноса. Он, конечно, его получит, но на это уйдет время.