— Биавтомат Первый, — позвал Ферн, повернувшись к рубиновым глазам, но боковым зрением продолжая следить за экраном:
— Слушаю вас.
— Может, ваши геоавтоматы — зарегистрировали, что Гелиан проходил мимо них?
— Нет, им не задано такой программы, а действия, которые они могут выполнять, строго ограниченны.
Так оно и было. Геоавтоматы относились к разряду самых примитивных конструкций — полубезмозглые исполнители указаний, безгласные рабы в иерархии искусственных киберов. Никто не мог позволить себе роскошь послать в эти бесприютные скалы биоавтомат столь сложной конструкции, как Первый.
— Какая у них программа? — спросил Ферн.
— Часть общей программы номер один по исследованию планеты. Геоавтоматы направлены преимущественно в область Большого Обрыва, поскольку прежде всего там содержатся данные о геологическом прошлом Медеи. В нашем распоряжении имеются новые сведения!
— Не надо, — вздохнул Ферн. — Сейчас мне требуется совсем иное.
— Разрешите геоавтомату 43-бис покинуть станцию. Он выполнил задание и должен вернуться в свой квадрат.
— Кто? — переспросил Ферн. — Какой 43-бис… ах, да!
Он совсем забыл о паукообразном автомате, разукрашенном синими глазами-фотоэлементами.
— Да-да, пусть возвращается в свой квадрат! — Ферн снова повернулся к экрану. Вершины черных скал сейчас были высвечены. На горизонте показалось одно из желтых солнц, и лучи его расползлись по расщелинам. Абсолютно безнадежно. Ферну понадобились бы годы, чтобы осмотреть Большой Обрыв.
За спиной у него на длинных клешнеобразных ногах прошел геоавтомат. Рубиновые глаза Первого отдали какое-то распоряжение, и внутренние двери люка открылись, а потом тотчас же закрылись за автоматом. Ферн услышал, как хлопнули наружные двери.
На экране сменялись расселины, вдали сверкал лимонно-желтый песок. Поистине можно решить, что кто-то выдумал эту планету или она приснилась кому-то в кошмарном сне. Но нет, такие планеты не создаются искусственно они просто существуют во Вселенной, и точка, независимо от того, нравятся они роду человеческому или нет.
Ферн внимательно следил за экраном стереовизора и вдруг почувствовал: что-то не так, привычный порядок в чем-то нарушен. Бластер лежал у него на коленях, значит, с этой стороны ему не грозила никакая опасность: «это» теперь не застанет его врасплох.
Медленно, бесшумно он повернулся всем корпусом, словно боялся спугнуть «это». Теперь он решил не щадить невидимого противника.
Но позади никого не было, станция работала все в том же спокойном ритме. Первый по-прежнему следил за ним со стены своими рубиновыми глазами. Тонкое монотонное жужжание аппаратов не прерывалось ни на минуту. И все же что-то случилось!
Или, напротив, не случилось — сомнение постепенно закрадывалось в голову Ферна. Так как же все-таки?
Есть! Наружные двери люка! Они не закрылись после того, как геоавтомат вышел!
— Биоавтомат Первый! — сказал Ферн. — Закрой наружные двери станции! Почему ты их не закрыл?
— Я получил указание и выполнил его.
— Что? — изумился Ферн. Он не помнил, чтобы давал такое указание. Немедленно закрой двери!
— Программа изменена вами, — доложил Первый. — Мне было приказано открыть и внутренние двери станции, но они так устроены, что не могут открываться одновременно с наружными. Я вызвал автомат гамма-три. Он, вероятно, справится с задачей.
— Прекрати! — закричал Ферн. — Отменяю! Я отменяю это распоряжение!
Он мгновенно вскочил и бросился к шлему скафандра. Схватил и надел его, шлем плотно охватил шею. Ферн в одной руке стиснул бластер, другой крепко схватился за стол у стены.
— Я отменил распоряжение! — услышал Ферн голос Первого.
— Закрой люк!
— Закрываю люк.
— Верни автомат гамма-три на место!
— Возвращаю автомат гамма-три на место! Будут у вас еще какие-нибудь распоряжения?
— Нет! — сказал Ферн. Он едва владел своим голосом.
Значит, «это» все же существовало. После неудачной попытки с бластером «оно» решило убить его другим способом — легко и просто: открыть двойные стальные двери станции. Стоит воздуху лишь на мгновение попасть внутрь один короткий взрыв, и все более легкие предметы, находящиеся внутри станции, разлетятся в пыль. И Ферна должна была постичь та же участь лежать там, на желтом песке, съежившись, как осенний лист, без мыслей и чувств, потому что боль будет мгновенной и он потеряет сознание прежде, чем задохнется.
Его спасло лишь чувство опасности, безошибочная интуиция, которой обладают все опытные пилоты космических кораблей. И предусмотрительность конструкторов станции. Две двери не могли открыться одновременно, даже если бы автоматам была дана такая команда: рычаги, раздвигающие одни двери, закрывали другие. Поэтому Первый и вызвал автомат, чтобы сломать страховочные механизмы. Первый был умен, но не настолько, чтобы взвесить все последствия. А кроме того, он получил распоряжение.