Она умолкла, а Приликла встревоженно окликнул ее:
– Друг Ча, почему ты себя так чувствуешь? Что с тобой?
– Ничего, – ответила соммарадванка, стараясь скрыть разочарование. – Я держу ФГХЖ. Торопиться не нужно. Он мертв.
– Вот почему мои датчики его не зарегистрировали, – понимающе проговорил Флетчер.
– Друг Ча, – позвал соммарадванку Приликла, как будто и не заметил, что капитан прервал его, – ты в этом точно уверена? Я все равно продолжаю ощущать присутствие чьего-то разума, хотя это существо и в тяжелом состоянии.
Ча Трат притянула ФГХЖ к себе так, чтобы можно было работать верхними руками, и сказала:
– Температура тела очень низкая. Глаза открыты и не реагируют на свет. Элементарные показатели жизнеспособности отсутствуют. Простите, но он мертв, и... – Она не договорила, более пристально посмотрела на голову ФГХЖ и взволнованно воскликнула:
– Пожалуй, я знаю, что его убило! Загривок. Видите?
– Не четко, – быстро отозвался Приликла, видимо, ощутивший, как возбуждена Ча Трат, как она напугана. – Мешает один из этих дисковидных предметов.
– Но это он и есть! – сказала Ча Трат. – Сначала я подумала, что эта штука налетела на труп и прилипла к нему. Но я ошиблась. Это создание намеренно подсоединилось к ФГХЖ с помощью толстых белых выростов – вы должны видеть их по краям. Теперь, когда я смотрю внимательно, я вижу такие же выросты у всех лепешек. Выросты эти таковы, что их длины вполне достаточно для проникновения в спинной мозг и основание черепа на большую глубину. Это создание живое, или было живым, и от него могло исходить...
– Техник! – хрипло крикнул Флетчер. – Быстро уходите оттуда!
– Немедленно! – добавил Приликла. Ча Трат осторожно отпустила мертвого ФГХЖ, сняла камеру и прикрепила ее магнитами к стене. Она знала, что медики наверняка захотят изучить эту странную, отвратительную форму жизни, прежде чем окончательно решат, как с ней быть. Потом она повернулась к двери, теперь показавшейся ей такой далекой.
В воздухе между соммарадванской и дверью висело множество дисков – ей предстояло одолеть что-то вроде минного поля. Некоторые из лепешек медленно покачивались – не то из-за колебаний воздуха, не то из-за того, что Ча Трат расшвыривала их в стороны, а может быть, они двигались сами по себе. Теперь соммарадванка отчетливо видела лепешки со всех сторон: гладкую пятнистую поверхность снизу, серую сморщенную – сверху, и края, обрамленные бахромой липких белых выростов.
Она так старательно искала ФГХЖ, что не удосужилась с самого начала получше разглядеть то, что поначалу приняла за полуфабрикаты кексов или высушенные экскременты. Она и теперь точно не знала, что это такое, только догадывалась, на что они способны: полностью уничтожить разум высокоразвитых жертв, оставив им лишь элементарные животные инстинкты.
От мысли о хищнике, который не ел свою жертву, не наносил ей физического вреда, а питался исключительно ее разумом, Ча Трат захотелось бежать из кладовой очертя голову. Теперь она отчаянно боялась дотронуться хоть до одной лепешки, но их было слишком много. «Попадется хоть одна, – угрюмо подумала Ча Трат, – дотронусь до нее и так стукну, так стукну!»
В ее наушниках зазвучал нежный, вселяющий уверенность голос Приликлы:
– Ты замечательно справляешься со своим страхом, друг Ча. Иди медленно и осторожно, и не...
Тут в наушниках засвистело, завизжало-заговорило сразу несколько существ, все что-то хотели сказать Ча Трат, и в итоге ее транслятор перегрузился. Наступила тишина, которая и сменилась голосом капитана:
– Техник! Сзади!
Но было уже слишком поздно.
Она-то смотрела вперед и по сторонам, где ждала ее главная опасность, и когда ощутила удивительно легкое прикосновение к шее, после которого онемел затылок, то каким-то краем разума успела подумать, как это любезно со стороны паразита: обезболивать то место, куда он собирался запустить свои выросты. Ча Трат скосила глаза, пытаясь увидеть, что происходит, и инстинктивно подняла верхние руки, чтобы согнать лепешку, отцепившуюся от мертвого ФГХЖ и теперь присасывающуюся к ней. Но руки ее слегка дрожали, пальцы вдруг онемели. Ча Трат не выдержала и опустила руки.
И другие части тела перестали слушаться, начали подергиваться, непроизвольно, беспорядочно изгибаться, двигаться некоординированно, как это бывает у больных с серьезными заболеваниями мозга. Спокойная, отвлеченная часть ее разума думала о том, что это состояние являет собой неприятное зрелище для друзей.