иорен подождал еще немного, понял, что Маннен закончил говорить, и сказал:
– Земляне преклонного возраста, да и не только они, а представители большинства разумных видов, обретают утешение в том, что в такое время рядом с ними находятся друзья. Вы по какой-то причине решили отказаться от посещений друзей, но если бы вы захотели, чтобы компанию вам составили те существа, которые некогда были донорами вашего сознания, то вам нужно было бы попросить соответствующие мнемограммы. Я предложу такое решение проблемы Главному психологу, и он сможет...
– Он сможет оторвать тебе руки-ноги – в психологическом смысле, – прервал Лиорена Маннен. – Ты что, забыл, что тебе велели изучать Селдаля, а не пациента по фамилии Маннен? Про мнемограммы и думать забудь. Если до О'Мары дойдет, чем ты, практикант-психолог, тут занимаешься, тебя ждут очень большие неприятности.
– Не могу представить больших неприятностей, – возразил Лиорен, – чем те, которые у меня уже есть.
– Прости, – прошептал Маннен и чуть приподнял одну руку, которая, впрочем, тут же бессильно упала на одеяло. – Я на миг забыл о катастрофе на Кромзаге. Конечно, выволочка от О'Мары – ничто в сравнении с тем наказанием, которому ты сам себя подвергаешь.
Лиорен не понял, что у него просят прощения, – ведь он считал, что прощения не заслуживает. Маннену он ответил так:
– Вы правы. Вероятно, вам действительно не стоит вновь получать мнемограммы. Мои знания о психологии землян ничтожны, но, скажите, разве не лучше, что сейчас ваш разум принадлежит только вам, что он не наполнен чужими личностями, которые только потом стали вам друзьями, а раньше и не подозревали о вашем существовании? Да и что это была за дружба? Не иллюзия ли, не самообман, предназначенный для того, чтобы оправдать, сделать более терпимым чужеродное присутствие? Разве в такое время вам не следует управлять содержанием своего собственного разума, своими мыслями, своим опытом, своими верными или ошибочными решениями, вспоминать о тех значительных успехах, которых вы добились за время жизни? Это помогло бы вам скоротать отпущенное вам время, а если бы вы позволили вашим товарищам снова навещать вас, это бы тоже позволило...
– А еще мне нужно познакомиться с существом, – оборвал его Маннен, – которое не мечтало бы о долгой жизни и быстрой смерти. Но такие желания редко сбываются, правда, Лиорен? Мои страдания не сравнить с твоими, но мне еще долго предстоит жить в теле, лишенном чувств, жить с разумом, который пуст, чужд и пугающ, потому что он принадлежит только мне и я больше не могу никого туда впустить.
Два впалых глаза диагноста в упор смотрели в один глаз Лиорена – самый ближний к старику. Несколько минут тарланин выдерживал взгляд землянина. Он обдумывал слова Маннена и в каждом слове пытался найти потайной смысл, но Маннен заговорил раньше Лиорена.
– Я так долго не разговаривал уже много недель, – вздохнул бывший диагност. – И я очень устал. Уходи, пожалуйста, а не то я проявлю бестактность и засну на середине предложения.
– О, прошу вас, не засыпайте! – взмолился Лиорен. – Потому что я хочу задать вам еще один вопрос. Вероятно, вы думаете, что существо, которое уже совершило массовый геноцид, не стало бы страдать еще больше, если бы совершило еще одно убийство по просьбе коллеги. Вы предлагаете, чтобы я сократил срок ваших страданий?
Маннен молчал так долго, что Лиорен был вынужден пробежаться взглядом по мониторам, дабы убедиться, что со стариком все в порядке. Наконец бывший диагност прошелестел:
– А если бы я попросил вас об этом, каков бы был ваш ответ?
Лиорен ответил практически без запинки:
– Ответ был бы отрицательным. Я по возможности должен каким-то образом уменьшить свою вину, но ни в коем случае не увеличивать ее ни на йоту. Об этических и моральных аспектах такого деяния можно спорить, однако чисто с медицинской точки зрения я бы его не оправдал, поскольку никаких физических мучений вы не испытываете. Ваши страдания субъективны, они являются продуктом разума, в котором остался единственный обитатель – вы сами, и просто вам теперь невесело.
Однако подобный опыт вам не чужд, – продолжал Лиорен, – ведь такое состояние было для вас совершенно нормальным до тех пор, пока вы не стали Старшим врачом и диагностом. Я уже предлагал вам наполнить сознание старыми воспоминаниями, опытом, профессиональными решениями, которые вам когда-то доставляли удовольствие, проблемами, решение которых приносило вам наслаждение. Или вы бы предпочли давать своему разуму трудиться над разгадкой новых проблем?