Возможность представилась неожиданно. Во время очередного занятия в лаборатории произошел инцидент — один из анализаторов перегрелся и начал дымиться. Доцент Велл попыталась его отключить, но не смогла добраться до выключателя из-за плотной установки оборудования.
Алекс, не раздумывая, быстро пробрался к задней панели и отключил питание. Его движения были точными и уверенными — результат многолетнего опыта работы с техникой.
— Отлично! — воскликнула доцент. — Как вы так быстро сориентировались?
— Раньше приходилось чинить всякую технику, работал у дяди в мастерской ремонта дроидов — пожал плечами Алекс. — Привык к нестандартным ситуациям.
— Похвально, господин Коррен. Для молодого студента у вас удивительно хорошие технические навыки.
Этот инцидент имел и положительные последствия. Доцент Велл стала больше доверять ему и начала привлекать к более сложным задачам. А это означало доступ к дополнительным материалам и архивам.
Именно так Алекс получил возможность изучить полный отчет о дроиде. И то, что он там обнаружил, превзошло все ожидания.
Дроид был не просто старым. Его архитектура базировалась на принципах, которые современная наука считала недавними открытиями. Системы самодиагностики, адаптивные алгоритмы обучения, архитектура организация памяти — все это должно было появиться гораздо позже официальной даты создания дроида.
Более того, в глубинах его памяти сохранились фрагменты данных, которые не соответствовали никаким известным протоколам. Словно дроид когда-то имел доступ к информационным сетям, построенным по совершенно иным принципам.
— Очень странно, — бормотала доцент Велл, изучая очередную схему. — Такие технологии просто не могли существовать три тысячи лет назад.
— А что если могли? — тихо сказал Алекс. — Что если наше понимание истории технологий неполно?
— Вы предлагаете пересмотреть всю официальную хронологию научного прогресса?
— Я предлагаю рассмотреть возможность того, что прогресс был не линейным. Что были периоды расцвета и упадка, открытий и потерь.
Доцент долго молчала, обдумывая его слова.
— Может быть. Не я уверена, что хочу это копать. И вам тоже советую задуматься
— Почему?
Велл внимательно посмотрела на Алекса.
— Скажу вам откровенно. Алекс, неужели вы думаете, что первый заметили странности? Есть силы которым не выгоден слишком быстрый прогресс, он противоречит их интересам.
— Чьим интересам?
— Не знаю точно. У меня есть лишь догадки. Вся современная промышленность строится на предположении, что мы находимся на пике технологического развития. Что наши методы и стандарты — результат постепенного совершенствования. Если окажется, что мы просто копируем древние технологии, не понимая их до конца...
Она не договорила, но Алекс понял. Это подорвало бы основы всей экономической системы галактики.
***
Работа в лаборатории давала Алексу не только доступ к интересным материалам, но и возможность наблюдать, как война влияет на научное сообщество. Многие исследователи были мобилизованы для работы над военными проектами. Финансирование гражданских программ сокращалось, а секретность усиливалась.
— Нам повезло, что наш проект пока не засекретили, — сказала доцент Велл. — Но это может произойти в любой момент.
— А что тогда случится с дроидом?
— Его передадут военным исследователям. И все наши открытия станут государственной тайной.
Это заставило Алекса действовать быстрее. Он начал тайно копировать все данные, к которым имел доступ. Схемы, анализы, исторические справки — все, что могло пригодиться для дальнейших исследований.
Особенно его интересовали упоминания о Ракката. Фрагментарная информация начала складываться в картину древней организации?... с развитыми технологиями. Он так и не нашел информации, что это было. Организации, которая по неизвестным причинам исчезла, оставив после себя только разбросанные по галактике артефакты.
***
К концу семестра их исследование дроида было практически завершено. Результаты оказались настолько неожиданными, что доцент Велл решила написать научную статью.
— Но публиковать мы будем только часть данных, — предупредила она Алекса. — Самые спорные выводы лучше пока оставить при себе.
— Почему?
— Потому что они могут вызвать слишком много вопросов. А в военное время лишнее внимание нам ни к чему.
Алекс понял, что даже в научной среде существуют негласные ограничения на определенные темы исследований. Слишком радикальные теории могли навредить карьере, а в условиях войны — и личной безопасности.