А теперь его ищут. Кто-то знает про модификации, кто-то слил информацию. Нужно зачищать следы.
Алекс поднялся и методично принялся за работу. Сначала зачистил память всех дроидов - нельзя было оставлять следы своего присутствия. Потом достал сканер и начал искать скрытые отсеки. Рент был осторожным человеком, наверняка где-то хранил наличные.
Сканер пискнул возле старого утилизатора отходов. Скрытая панель, кодовый замок. Алекс не стал тратить время на подбор комбинации - достал инструменты и грубо взломал механизм. Замок щелкнул и отошел в сторону.
Внутри лежали кредитные чипы и документы.
Он замер, глядя на чипы. Можно ли брать их? Рент был одинок, родственников у него не было. Эти деньги просто пропадут, когда полиция найдет тела. А ему они нужны. Теперь, без этого источника дохода, мечта о собственном корабле отодвигается на годы.
— В жопу муки совести, — пробормотал Алекс и сунул не считая чипы в карман - сейчас не время для подсчетов. Документы сунул в утилизатор и включил его. Машина загудела, перерабатывая их.
Потом внимательно осмотрел ангар, стирая отпечатки и любые следы своего присутствия. Камеры наблюдения он отключил и вытащил записывающие модули.
На мгновение он подумал о том, чтобы вызвать полицию анонимно - Рент заслуживал нормальных похорон. Но тут же отмел эту мысль. Его вычислят, начнут задавать вопросы. А он не хотел отвечать на вопросы. Так на него и выйдут друзья этих троих.
Сжечь верфь? Нет, это привлечет слишком много внимания. Он просто закрыл ангар и уехал. Когда кто-то найдет тела, возможно его уже не будет на Кореллии.
***
Тольчо жил в небольшом доме на окраине. Алекс приехал к нему поздно ночью.
— Алекс? — Тольчо открыл дверь, удивленно глядя на него. — Что случилось? У тебя такое лицо...
— Рента убили.
Тольчо нахмурился и отступил, пропуская его в дом.
— Входи. Рассказывай.
В небольшой гостиной Алекс коротко изложил произошедшее, умолчав только о найденных деньгах.
— Кто-то слил информацию, — заключил он. — Они знали про модификации, искали схемы. Я пытался подобраться незаметно, но не успел. Пару секунд... всего пару секунд не хватило.
Алекс мрачно сидел.
— Мне жаль, что оставил его там, — признался он.
— Не бери в голову, ты все правильно сделал, — пожал плечами Тольчо. — Теперь это лишь прах. Не думай об этом. Рент в свое время на войне много друзей так оставил и точно не стал бы тебя осуждать.
Они помолчали. Потом Алекс поднял голову.
— Я хочу уехать с Кореллии. В последнее время тут... Сначала родители, теперь Рент. Мне кажется, что нужно улетать.
— Понимаю, — кивнул Тольчо. — Я и сам тут не хочу оставаться. Уеду через неделю, как только закрою последние дела.
— А я сразу после получения диплома, — сказал Алекс. — Придется здесь побыть еще два месяца. Но потом... потом все. Хватит с меня этой планеты.
— Правильное решение, — согласился Тольчо. — Если они искали тебя раз, поищут и второй. Лучше исчезнуть, пока не поздно.
Глава 34 Да здравствует Империя!
Легионы клонов прибыли на Кореллию через три дня после того, как Алекс заканчивал подготовку к защите диплома. Белые транспорты заполнили небо над Коронетом, высаживая солдат Республики для "наведения порядка и организации гуманитарной помощи", как объявляли новостные сводки.
Алекс наблюдал за посадкой из окна своей комнаты в общежитии. Клоны маршировали по улицам с механической точностью, их белая броня сверкала на солнце. Официально они прибыли помочь в восстановлении, но их количество и вооружение говорили о другом. В воздухе висело напряжение - словно вся планета затаила дыхание в ожидании чего-то неизбежного.
По голонету крутили репортажи из столицы. На Корусанте проходили массовые акции солидарности с Кореллией - тысячи людей светили фонариками в небо на площадях, держали плакаты с надписями "Мы помним" и "Кореллия сильна". Бессмысленный флешмоб, который ничего не менял и никого не воскрешал. Политики произносили пафосные речи о единстве, журналисты брали интервью у плачущих родственников жертв.
Радиостанции без конца крутили траурные мелодии. Алекс раздраженно переключал каналы, но везде было одно и то же - слащавые баллады о потерях, о скорби, о единстве перед лицом врага. Музыка сочилась фальшивым сочувствием, которое только усиливало его отвращение ко всему происходящему.
Звонок коммуникатора прервал его мрачные размышления.
— Алекс? — знакомый хриплый голос дяди Гаррека.