– Кажется, перелома нет, – сказал один. – Заживет. Хотя возможен вывих. Нужно попробовать вправить сустав и туго забинтовать. Будет больно. Если вы соблаговолите пройти с нами…
– Я с ним, – подал голос Бретт. – На всякий случай.
Маккинни тоже поднялся.
Старк покачал головой.
– Вам не нужно идти, полковник. Увидимся утром.
«Ты не желаешь, чтобы я видел, – понял Маккинни. – Я уже наблюдал за работой лекарей-храмовников, они знают свое дело – но Хэл не хочет, чтобы я присутствовал при том, как ему вправляют руку. Ему будет легче орать в голос и осыпать их нездешними ругательствами, когда старшего товарища не будет рядом».
– Хорошо.
Он проследил, как Бретт и лекари увели Хэла из комнаты.
Натан подошел к двери и закрыл ее. Обернувшись, он увидел, что Мэри еще здесь, такая же красивая, и не собирается уходить…
– Фриледи, вы не должны…
– Не глупите, – ответила она. – Вы дрожите…
– Да, черт возьми. Я…
– Меня тоже трясет.
Она подняла руку.
Маккинни криво усмехнулся.
– Вас это не касается. У меня так всегда бывает после дела…
– Боитесь, как бы я не подумала о вас плохо? – спросила она. – Из-за того, что у вас дрожат руки?
Мэри пожала плечами.
«Для чего она осталась? – подумал Маккинни. – Стоит здесь, всего в паре шагов, и мне нужно только…»
Она под его защитой, ему пятьдесят, а ей вдвое меньше. И она чертовски красива. Так что теперь прикажете делать?
– Хотите выпить?
– Если угостите…
Он налил вина в два кубка.
Они выпили, и наступила долгая тишина. Потом Мэри рассмеялась.
– В чем дело? – спросил Маккинни.
– В нас. Сегодня вечером вас чуть не убили. Завтра вас могут убить. Или нас обоих. И мы стоим посреди этой комнаты… Натан, это глупо!
– Но…
– Никаких «но»! Тоже мне правила! Никогда не оставаться наедине с мужчиной. Натан, это другой мир. Мир настолько далекий, что несколько лет назад я и представить такого не могла… – Она шагнула к полковнику и взяла его руку в свою. – И мы здесь вдвоем, Натан. И пока живы. А завтра можем умереть.
Когда Маккинни проснулся, в серых рассветных сумерках уже можно было что-то различить. Минуту он лежал неподвижно, вспоминая сон. Потом поднялся и сел. В кровати он был один…
Но не в комнате. Мэри сидела в большом кресле, подтянув колени к подбородку. На ее плечи был накинут просторный меховой плащ.
– Ты проснулся, – сказала она.
– Значит, ты… почему ты сидишь там?
– Я не могла спать, но будить тебя не хотела.
– С тобой… с тобой все в порядке?
Она рассмеялась – серебряный колокольчик в утренних сумерках.
– Глупый ты гусь, конечно, со мной все в порядке. – Она снова рассмеялась. – Неужели ты решил, что я горюю о потерянной невинности? Если хочешь знать, я думала о том, сколько времени я потеряла напрасно до сегодняшней ночи.
– Я тоже.
Мэри поднялась. Сбросив меховую мантию, она предстала перед ним нагая.
– Тогда не будем тратить понапрасну время. На «Субао» не будет возможности уединиться.
Когда он проснулся опять, уже полностью рассвело. Осторожно повернувшись, Маккинни поцеловал Мэри. Она улыбнулась и нехотя открыла глаза.
– Доброе утро, – сказал Натан.
– Да. Это утро доброе. – Она лениво потянулась. – Настолько доброе, что хорошо бы сейчас кофе. Или чайкеста. Или даже этого их здешнего кошмарного чая.
– Тогда я скажу, чтобы принесли, да?
Она отстранилась в притворном ужасе.
– Оскандалиться перед твоей охраной?
– Они не обратят внимания. Или сделают вид, что не обратили, – ответил Натан.
– Ну почему ты такой серьезный?
– Кому-то нужно быть серьезным.
– Согласна. У нас обоих еще много работы впереди. Так что лучше давай вставать.
– Да черт с ней с работой…
– Ты шутишь, – сказала она.
– Может, и шучу. Чем больше мы поработаем сейчас, тем быстрее вернемся домой. Если, конечно, предположить, что Клейнст сможет извлечь какую-то пользу из того, что мы нашли, в чем я не уверен. Мэри – мы в самом деле можем остаться здесь.
– Ты же не собираешься затеять новое путешествие? Натан, я даже не знаю, почему мы здесь, в Батаве. Догадываюсь, что это как-то связано с библиотекой. Лорд Дугал сказал, что эта миссия самая важная в истории Гавани и важна для всей планеты.
– Так и есть, – ответил Натан. – Наверно, сегодня можно сказать тебе, зачем мы добирались сюда. Из того, что ты узнаешь, ни слова не должно дойти до Имперского Космофлота, это главное.