Дни отмерялись по корабельным часам. Сутки здесь были немного короче дня на мире Принца Самуила, как его год был короче земного года. Маккинни отметил, что люди Империи везде и всюду используют системы мер и приборы, работающие на основе земной шкалы.
На двадцать второй день им снова велели разойтись по каютам, после чего каждого лично осмотрел гардемарин Ландри.
– Не паникуйте, что бы вы ни увидели и ни услышали, – предупредил он каждого. – Движитель Олдерсона действует на разных людей по-разному. Как правило, вы теряете ориентацию. Сохраняйте спокойствие, и все будет в порядке.
Следующий час после ухода молодого человека Маккинни провел в холодном поту, дожидаясь, что же последует. Он от души надеялся, что остальные будут в точности выполнять инструкции. Взглянув на часы в двадцатый раз, он ощутил, как корабль сотряс мощный гудящий звук. Гул продолжался несколько минут, потом последовал едва заметный рывок, словно к кораблю приложили ускорение, невероятно мощное, но так ненадолго, что их положение в пространстве практически не изменилось.
В тот же миг у Натана появилось невыносимое ощущение, что в мире все шиворот навыворот. Он осмотрел стены и теперь уже знакомые предметы. Все выглядело обычным до самых мелочей, однако же и по-другому. Волосы у полковника зашевелились, кожа на голове зудела. Гудящий звук пропал, но не полностью, оставив после себя некую ноту, которой Маккинни никогда прежде не слышал.
Последовало мгновение тишины. Она была мимолетной, но всепроникающей, она поглощала все: и звуки, и пространство, лишая его основного качества, а может быть, и тепло, и свет. Потом послышался новый звук; делаясь все выше, он исчез вдалеке, после чего вернулась тяжесть, направленная в сторону скругленной поверхности, которую Маккинни привык считать стеной своей каюты. С появлением тяжести его мир вернулся практически в нормальное состояние, однако где-то в глубине сознания еще некоторое время продолжало, затухая, кипеть крохотными каплями расплавленного олова ужасное осознание того, что все вокруг идет неправильно.
Глава 9
Макассар
Они оказались в другой звездной системе. Маккинни старался поверить в это, но осознать нечто подобное не удавалось. Тем не менее вряд ли дело обстояло иначе. Звезды в иллюминаторах корабля немного поменяли положение, одни созвездия остались на прежнем месте, другие изменились.
Полет до Макассара занял еще двадцать четыре дня, переход от ускорения к торможению произошел посреди ночи. В «полдень» последнего дня они собрались в кают-компании, где за стюарда был Старк, а когда открылись иллюминаторы, к компании присоединились Ландри и Ренальди.
– Мы почти на месте, джентльмены, – с важным видом объявил Ренальди. – Я попросил гардемарина Ландри показать вам цель нашего полета, и он любезно согласился. Планета видна вот в этих иллюминаторах.
Пока Ренальди говорил, Ландри отпирал задвижки и открывал иллюминаторы.
Макассар казался крохотным шариком, повисшим во тьме космоса. Главной приметой планеты, видной даже на расстоянии, была пара поразительно широких полярных шапок. Большую часть пространства между шапками покрывала вода, единственный материк, плыл на запад подобно огромному киту. Два огромных острова, почти не уступающих размерами материку, держались рядом с ним в северном полушарии, неглубокие моря были усеяны мелкими островами. В океане, там, где он был освещен солнцем, четко различались два оттенка, связанных, по молчаливой догадке Клейнста, с резким перепадом глубин. Глубокие места преимущественно находились в северном полушарии, в то время как материк окружала светло-голубая полоса мелей.
– Очень симпатично, – заметил Ландри, подходя к Маккинни и указывая ему наиболее примечательные черты. – Планета меньше Земли. Соответственно сила тяжести на ней составляет восемьдесят семь процентов земной, то есть… ну-ка посмотрим, – гардемарин достал из кармана компьютер и написал стилом прямо на его экране несколько цифр. – То есть семьдесят девять процентов от привычной вам силы тяжести, торговец. Ваши люди по сравнению с местными будут настоящими силачами. Это может оказаться полезным.