– Он хорошо говорит, Сумбаву, – заметил архидьякон и поднял светлые глаза на Маккинни. – Откуда вы знаете, что вам будет сопутствовать удача? Что вы за торговец, которому известны способы ведения войн, неведомые в этой части мира?
– Ваше святейшество, мои знания почерпнуты в гильдиях юга и запада. Нам и раньше приходилось сражаться с варварами, хотя никогда прежде их не собиралось так много. А будет ли мне сопутствовать успех… что может остановить армию Господа? Если мы выступим со всей отвагой, то победим, ибо с нами Господь.
– Он и раньше был с нами, но не спас наших воинов, – пробормотал Сумбаву. Старый священник испуганно оглянулся по сторонам, страшась обвинения в ереси.
– Вы хотите взять с собой всех рыцарей и арбалетчиков, а вместе с ними нищих, – проговорил архидьякон. – Так я понял ваш замысел, наблюдая сражение пять дней назад. Но зачем вы требуете на этот раз еще и мечников Храма? Какая от них польза в бою?
– Мечники в латах будут охранять наш лагерь ночью, – ответил Маккинни. – Они могут сражаться в темноте, когда толку от щитоносцев немного. Мечники будут драться с варварами, когда те покинут седла и нападут в пешем строю. Горожане знают только один способ воевать; это необученные солдаты. Нам понадобится отряд настоящих бойцов, когда дело дойдет до последней схватки.
– А вы, Сумбаву, что вы можете сказать в пользу того, чтобы не выпускать всю армию Храма за стены города? Какие у вас доводы? – спросил архидьякон в пурпурной мантии. – Ему удалось то, что вам никогда еще не удавалось. – Архидьякон повернулся к остальным членам совета. – Что касается меня, то в появлении этого человека я вижу промысел Господа нашего. Кто знает, какое орудие способен Всемогущий избрать для нашего спасения.
Сумбаву тщательно взвешивал слова, говорил негромко, и присутствующие подались вперед, чтобы лучше слышать.
– Я не знаю, какие привести возражения. Но все равно, мне не нравится эта затея. Есть в этом человеке что-то мне непонятное, и я считаю, что ему нельзя доверять армию Храма.
– Тогда отправляйтесь с ним и берите на себя командование нашей армией, – подытожил архидьякон. – Что же касается меня, я слышал достаточно. Пусть торговец разобьет варваров, и да пребудет с ним благословение Господне.
Сумбаву поклонился, принимая приказ, но Маккинни чувствовал, что пристальный взгляд военного министра не отпускал его, пока он не покинул зал.
Две следующие недели Маккинни готовился к битве. Все собранные им части крестьян и горожан были обучены, люди его собственного отряда поставлены над ними командирами.
Старк вытряс из ополчения душу, муштруя на плацу Храма, снова и снова повторяя сложные маневры: построение в каре и в колонну, уменьшение и увеличение дистанции между рядами, положение пик к бою и вольно.
Бретт и Ванъянк занимались с рыцарями: крича и ругаясь, они пытались доказать, что их главная сила – в массированной атаке, что по ее окончании надлежит вернуться под защиту щитоносцев для перестроения, иначе кочевники рассредоточат тяжелую кавалерию и перебьют всадников поодиночке.
Каждый вечер командиры собирались и обсуждали, как продвинулись за день дела, разговоры часто затягивались за полночь, а рано утром части вновь поднимались на дневную муштру.
Вечером накануне выступления Маккинни опять созвал военный совет. Он внимательно осмотрел своих офицеров, сидящих перед ним за массивным деревянным столом, и удовлетворенно кивнул.
– Мистер Маклин, как дела у пехоты?
– Лучше, чем в прошлый раз, торговец. Они уже побывали в бою и поняли, как пойдет дело, а Старк гонял их до седьмого пота, пока наука не отложилась в их головах накрепко. Это не ветераны, но они выстоят. И двойной рацион пошел на пользу.
– Вот вам подход торговца, – подала голос Мэри Грэхем. – Он нашел на складах тех, кого удалось подкупить.
Маккинни покачал головой.
– Насколько я понимаю, тут опять дело рук Старка. Надеюсь, у нас среди продовольственной команды нет таких корыстных?