Я вздохнул и поплёлся вперёд.
Мы свернули на узкую тёмную улочку, потом в переулок, затем в подворотню, и оказались в грязном дворе, зажатом между четырёх крошечных кособоких домов старой постройки. В один из них, в железную крашеную коричневой краской дверь, меня и втолкнули.
- Ты, Покобатько, оформляй пока, - сказал майор, вводя меня в клетку справа от входа и снимая наручники. Он отобрал у меня сумку, швырнув её на стол, за который уселся Покобатько, затем запер клетку и пошёл дальше по коридору.
Я прильнул к решётке, глядя на капитана, который разложил перед собой папки с документами и принялся рыться в моей сумке своими огромными морщинистыми лапищами.
- Так-с, гражданин Ясоний... И что мы имеем? Фонарик пластмассовый, дрянной, никто не позарится — одна штука. Калькулятор китайского производства, сильно б/у — одна штука. Моток верёвки — эге! - прочная, не фуфло — одна штука. Интересный у нас получается наборчик, а?
Пока он бормотал, я всё думал, как бы мне применить флистер, который так и висел у меня на поясе. Молча пристрелить капитана? Жалко всё-таки, да и как потом клетку открыть? Пригрозить, чтобы выпустил? Позовёт на помощь...
- Давайте свою биографию, задержанный, - сказал Покобатько. - Где и когда родились, с кем в связях состояли, у кого лечились?
- Я это... - произнёс я. - В Москве родился, в одна тысяча девятьсот девяносто первом году. В связях ни с кем не состоял, лечился у стоматолога, могу доказать, вот пломба...
- Так-так, - ухмыльнулся Покобатько. - Я подозревал, что вы не местный, из другого времени. Я всё удивлялся, зачем вам лопата понадобилась. У вас там, в будущем, небось, приличной лопаты-то и не найдёшь, одни роботы картонные.
- В будущем? - переспросил я. - А у вас какой же год?
- Тысяча семьсот шестьдесят первый, - сказал Покобатько. - Но вопросы здесь я задаю. Ладно, всё с вами ясно. Будем писать.
Он раскрыл папку и стал диктовать сам себе, медленно водя ручкой по бумаге.
- Постановляю осудить гражданина Ясония В.К. неизвестного роста, веса и полу, родившегося в Москве, за совершение нижеследующей совокупности преступных деяний...
- Как это неизвестного роста? - возмутился я. - Сто восемьдесят сантиметров! Померяйте!
- Первое, - продолжал Покобатько. - Проникновение на территорию настоящего времени с целью диверсионной работы, доказательством чего служат моток верёвки и фонарик, утерянные при задержании. Второе. Нанесение тяжких телесных повреждений, несовместимых с жизнью, неизвестным науке лицам, о чем свидетельствует лопата, приложенная к делу, но также впоследствии утраченная. Третье. Подделка документов, что очевидно из того, что номера их не соответствуют, а указанная в них фамилия Ясоний является крайне подозрительной. Четвёртое. Несмотря на произносимый словесный бред, подследственный отказывается признаваться в лечении от психических заболеваний и нагло показывает зубы. Пользуясь принципом прибавления более мелкого наказания к более крупному, подсудимому выносится приговор — пятьдесят пять лет лишения свободы в камере без окон и дверей, без права приёмы воды и пищи и исправления прочих естественных потребностей. Приговор подлежит исполнению начиная со вчерашнего дня, поскольку существование подсудимого в более ранние сроки судом не доказано.
- Э!- крикнул я. - Гражданин капитан! Это уже произвол! Какой суд? Я не вижу тут никакого суда.
- Замолкни, - ответил Покобатько, неожиданно перейдя на «ты». - Приговор я вынес — значит, я и есть суд. Вот, сейчас имена присяжным придумаю и за них подпишу. Мы всегда так делаем.
- Ну, вот что, - сказал я злобно, снимая флистер с предохранителя и направляя на капитана - Мне это надоело. А ну быстро выпустите меня! Я не шучу.
- Ага, - ухмыльнулся Покобатько, вставая из-за стола и делая пару шагов в мою сторону. - Бунтовать вздумал? Ну, смотри, а то ещё два пожизненных набавлю. Я всё ждал, когда же ты свой пистолетик игрушечный поднимешь. Давай, стреляй.
Я стиснул зубы и пальнул ему прямо в жирный живот.
Сгусток зеленоватой энергии выскочил из ствола и разлетелся в мелкие брызги за несколько сантиметров до Покобатько.
- Что, съел? - злорадно произнёс он.- Думал, мы лыком шиты? У нас тут всякие ходят, и из будущего, и из прошлого. У нас тут у всех, кто не промах, давно аппаратики есть — защитное поле создавать. Я у вашего хмыря за пакет ирисок выменял. В будущем их, видать, не делают.
Я сник и опустил пистолет.
- Короче, за попытку моего повторного смертоубийства, - сказал Покобатько, - ещё добавляется тебе семьсот шесть лет, итого семьсот шестьдесят один.