- Ну и что? – не понял Конотоп. – В том и состоит маразм, что все друг друга, как ты говоришь, выдумывают. Все мы – плоды своей больной фантазии.
- Не знаю, - я пожал плечами. – Но мне тогда от этого так грустно стало. Может, потому, что я остался один…
- Ну, - сказал Вам Кого, - сейчас-то мы все вместе! За это обязательно надо выпить!
- Можно вопрос? - вдруг произнёс Сам Дурак, до этого долго сидевший молча. – А что мы собираемся дальше делать?
Наступила тишина.
- Я хотел откопать корабли, - наконец произнёс я неуверенно. – Но если, Сам Дурак, ты говоришь, что уже пытался, то этот вариант, наверно, отпадает…
- Хорошо, - вмешался Вам Кого.- Поскольку я всё-таки Председатель Конгресса, то позвольте мне выбирать варианты. Какие есть предложения? Первое – копать. Ещё что-нибудь?
- Не копать, - сказал Конотоп. – Шучу. Я бы предложил случайный поиск. То есть проявлять какую-то активность, двигаться, искать. В конце концов, что-нибудь да случится. Другое дело, что вероятность положительного исхода очень маленькая, так что ждать можно до скончания века. Но и при других действиях результат будет примерно тем же, если не хуже.
- Хорошо, - кивнул Вам Кого. – Вариант второй – случайный поиск. Запомним.
- Ещё, - вспомнил я, – у меня была идея добраться до Курского вокзала, а оттуда до космодрома Байконур. Вдруг оттуда корабли летят на Эгозон? Глупо, конечно.
- Не так уж и глупо, - возразил Конотоп. – Если много людей связывают Байконур с космосом, это не может не отразиться на реальности.
- Вариант три – Курский вокзал, - кивнул Вам Кого. – Ещё идеи?
- Есть ещё вариант, - тихо сказал Сам Дурак. – Йокесы.
Все снова замолчали. Вам Кого смотрел в стол и хмурился.
- А при чём тут йокесы? – нарушил я тишину.
- Йокесам везёт, - пояснил Сам Дурак. – В маразме у них гораздо больше шансов добиваться того, чего они хотят.
- Вот именно, - Вам Кого выставил вверх указательный палец. - Чего они хотят. Они, а не мы. А чего хотят йокесы, вообще никто не знает.
И тут до меня дошло. Я вспомнил, как будто по мановению волшебной палочки с неба в руку Пахома свалилась бутылка водки.
- Постойте, - пробормотал я. – Так, значит, Пахом…
- Какой ещё Пахом? – спросил Вам Кого.
- Чернокожий егерь? – уточнил Сам Дурак. – Да, по моим данным, он тоже один из них. А ты откуда его знаешь?
- Так гостинцы же он мне дал, - вздохнул я.
- Какие гостинцы? – спросил Вам Кого.
- Да вот, - я достал из сумки бутылку водки и банку огурцов.
- А знаете что? – сказал Вам Кого, потирая руки. – Я предлагаю выбор вариантов отложить на потом. Официант!
Тот моментально возник возле стола.
- Слушаю.
- А можно ли у вас употреблять то, что у нас с собой?
- Конечно, - усмехнулся официант. – Без проблем. Только придётся заплатить, будто вы у нас заказали.
- Ну и замечательно, - сказал Вам Кого, откупоривая бутылку. – И еды ещё принесите какой-нибудь, а то я уже кости обглодал.
- Сию минуту.
- Давайте немного расслабимся, - предложил Вам Кого, - и забудем обо всем.
- Кстати, Вам Кого, - вспомнил Конотоп, - забыл у тебя спросить – а почему ты назвался Хьюго?
- Да потому, что моё имя на Земле всё время вызывает проблемы. Спрашивает меня, скажем, полицейский: «Как вас зовут?», я отвечаю «Вам Кого», а тот злится: «Да мне никого, я спрашиваю – как вас зовут?». Далее по циклу.
- Ну, это я понимаю. С Сам Дураком, наверно, ещё смешнее бы получилось, - ответил Конотоп. - Но почему именно Хьюго?
Вам Кого наморщил лоб и сделал умное лицо, после чего изрёк:
- А Хью его знает!
Все засмеялись и выпили ещё.
В принципе, не только теория вероятностей, но и физика – наука не вполне точная. Если вспоминать, что написано в учебниках, то всё применимо только к идеальному газу, материальным точкам и на малых скоростях. А кто из нас материальная точка или, пуще того, идеальный газ? Хотя у меня много раз в жизни было ощущение, что я – это вроде как и не я, а что-то вокруг и неподалёку от того места, где я сейчас сижу, словно настоящий я – это как раз-таки материальная точка, а всё остальное – просто фикция и обман. Вот и сейчас я очнулся, дремлющий над миской с неопознанными мясными объедками, и долго не мог понять, кто я, и почему голос смутно знакомого старика рядом разговаривает о чае.
- Я, к примеру, уважаю чай хупу, - говорил Вам Кого слегка заплетающим языком. – Вот у вас есть хупу?
- Не уверен, - отвечал официант. – Надо узнать на кухне.
- Дело в том, что он называется обычно не хупу, - продолжал Вам Кого, - а ройбош. Или «крими ройбош». Но это невозможно запомнить, поэтому я запомнил его как хупу. Почему я не могу называть чай так, как мне нравится? Он же хороший? Хороший! Вкусный? Вкусный! Полезный? А то! Так зачем мне называть его какими-то странными непонятными словами, если на самом деле он хупу.