Вам Кого что-то говорил о достоинствах тёртой свёклы, преподнесённой скандинавом-вегетарианцем.
- Мы не на Байконур едем, - произнёс я.
- Что? – Вам Кого обернулся ко мне.
- Наш поезд на север идёт, - ответил я. – Причём какой-то невозможной дорогой.
- Что ты имеешь в виду?
- Я был на этой станции, - кивнул я в сторону окна. – Она находится к северу от Москвы, в тупике железной дороги. Не знаю, как мы сюда попали, но Байконур точно не в этой стороне.
Вам Кого поглядел на меня осоловелыми глазами и встал, прихватив с собой недопитую бутылку.
- А вот мы сейчас выясним, - сказал он.
- Какая разница вообще, куда мы едем? – тихо пробормотал Сам Дурак.
Вам Кого вышел в коридор, чуть не наступив Конотопу на лапу. Огляделся. Направился к купе проводника, я – за ним. Постучал, открыл дверь. Никого. Купе было доверху завалено тряпьём.
- Куда он подевался? – проворчал Вам Кого, и мы направились обратно по коридору. Вам Кого открывал все подряд двери, обнаруживая, что ни в одном купе никого нет. Мы прошли мимо Конотопа, и тот, поднявшись на лапы, присоединился к нам:
- Вы что собираетесь делать?
- Это безобразие, - сказал Вам Кого. – Едем не пойми куда, и претензии предъявить некому.
Сам Дурак вышел из купе, держа меч на изготовке.
- Надо найти проводника, - сказал Вам Кого, нетвёрдо держась на ногах. – Или, ещё лучше, машиниста. В какой стороне у нас паровоз? Ага…
И мы дружно двинулись к голове состава.
Следующий вагон оказался таким же пустым, как и наш. И ещё один. И ещё. В окнах мелькали деревья, причём всё быстрее и быстрее – поезд разгонялся. Пройдя очередной тамбур, мы вдруг очутились в помещении, которое напоминало скорее вагон электрички. Сидячие места группами по шесть человек были сплошь забиты старухами в платочках. Старухи выглядели совершенно одинаково, словно горошины из одного стручка. Они синхронно трясли головами, размахивали руками и пели заунывную песню про молодого казака, который гуляет по Дону.
- У меня от такого мороз по коже, - признался Вам Кого, быстро шагая по проходу.
Вагон закончился, но следующий тоже оказался сидячим – правда, совсем пустым. Только в его начале стоял одинокий человек, который держал в руках прозрачную пластиковую линеечку и с придурковатыми интонациями декламировал в пустоту примерно следующее:
- Предлагаю вашему вниманию товар, который пригодится в каждом доме. Это так называемая линза Френелли. С её помощью можно читать мелкий текст – например, инструкции к лекарственным препаратам, аннотации, рекламации и приписки к договорам. В магазинах «Фрукты-овощи» такая линейка с линзой может стоить от тысячи до двух тысяч рублей. Я же предлагаю вам эту линейку по рекламной цене в полтора рубля и даю ещё двести рублей в придачу, чтобы вы забрали у меня этот хлам.
Мы миновали продавца, и Вам Кого на бегу прокомментировал:
- Эта страна, а может, и вся планета, погибнет от собственной безграмотности. Какой Френелли, к чёртовой матери? Огюстен Жан Френель бы в гробу перевернулся.
- Надо было купить, - сказал я. – Двести рублей бесплатно дают.
- В маразме чего только не встретишь, - отозвался Вам Кого, пробегая следующий вагон. – Я когда от каравана откололся, видел ларёк, в котором сушёных червей продавали всего по рублю мешок. Тоже потом жалел, что не купил – Свази бы накормили.
На этих словах он уткнулся в закрытую дверь, которой заканчивался вагон. Должно быть, мы добрались до кабины машиниста. Вам Кого безрезультатно подёргал дверь, потом извлёк из кармана открывашку и за пару секунд вскрыл замок.
Мы ворвались в просторную кабину, в которой не было ни души. Только на абсолютно неуместном для кабины поезда автомобильном руле была скотчем приклеена табличка: «Ушёл в отпуск». Неуправляемый поезд нёсся вперёд по каменистой местности, лишённой всяких рельсов.