- Постой, - сказал я. – Где-то я слышал это имя. Да и история знакомая…
- Ну, не мудрено, - ответил Сам Дурак. – Эти байки по всей Вселенной рассказывают. И вот, значит, мой собеседник рассказывал мне о Битве за Плиты, и я вдруг начал понимать, что он упоминает какое-то место неподалёку, где якобы эта битва произошла. Я стал расспрашивать, и выяснил, что речь идёт о маленькой планете, которая ни к одной звёздной системе не относится, но в данный момент располагается неподалёку от Гната, в паре тысяч световых лет. Я загорелся идеей туда слетать, выяснил координаты и в тот же вечер покинул Гнат. Я и вправду нашёл бесформенную планету – скорее, даже астероид, весь оплавленный, изуродованный метеоритами, ни на что не похожий. Выслал вперёд экосима, убедился, что на планете есть останки древней кладки – несколько постаментов, расположенных полукругом. Решил высадиться. Но когда сближался с планетой, почувствовал что-то странное. Мысли мои словно начали расплываться. Я не мог сосредоточиться, не мог понять, что показывают приборы. Мне казалось, что я размазан в пространстве, что я – будто бы и не я, а нечто большее. Мне даже казалось, что я вижу себя и свой корабль со стороны. И голоса почудились. Ничего внятного, какая-то бессмыслица. Но я развернул корабль и улетел от этого камня подальше. Я привык доверять своей интуиции, она меня не раз спасала. Так что я забыл об этой планете и старался не вспоминать до сегодняшнего дня. Но с тех пор я стал осторожнее относиться к разным старым легендам. Возможно, что доля правды в них есть.
- Эх, вы, - вздохнул Илья Владимирович. – Военный, крепкий мужчина, а туда же. Дали слабину… Ладно, - махнул он рукой. – Давайте уж заканчивать эту беседу, ночь на дворе.
И правда, небо было покрыто разноцветными звёздами, мерцающими в непроницаемом мраке космоса. Костер, впрочем, всё ещё горел, и рядом с ним было достаточно светло. Я лёг возле него и смотрел в огонь, вспоминая то свой давний сон о многоруком существе, то рассказ Вам Кого про Синее Пламя. Рука сама потянулась к сумке, и я нащупал тетрадь. Именно тогда я начал писать этот текст. Хотя и не был уверен, что в маразме он сохранится именно в том виде, в котором я его пишу. Если даже здания и планеты могут оказаться не на своём месте, что уж говорить о буквах, написанных на листах бумаги.
…Я оторвал голову от листочка, на котором царапал замысловатую формулу, и встретился глазами с экзаменатором. Он поправил очки в роговой оправе и посмотрел на меня с жалостью.