- Да тебя ждала, - отозвалась жена, Ксюха. – Уж дня два. Опять напился, что ли?
- Хорошая ты у меня, - буркнул Семён, щёлкнув шпингалетом и вывалившись из туалета на пол прихожей.
- Ты, если бы не пил, тоже был бы хороший, - пролепетала Ксюха, возвышавшаяся над ним в потёртом ситцевом халатике, покрытом изображениями лазерных трамваев, горных кротов и красных дыр.
- Дак а что бы я делал тогда? – вопросил Семён, в очередной раз поднимаясь на ноги.
- Работал бы, - шмыгнула носом Ксения, придержав его за плечо.
- Я и работаю, - ответил Дудиков. – А толку-то?
- Зарабатывал бы больше, - уже менее уверенно продолжила Ксюха. – И детям было бы что кушать.
- Чего? – от удивления Семён пошатнулся и чуть снова не упал. – Я же этим оглоедам в четверг целый мешок камушков приволок.
- Да не могут они их есть! – в сердцах воскликнула Ксения. – У Глашки от них запор, а у Порфирия два зуба всего молочных, не угрызть. Ты бы их хоть подробил, что ли.
- Чем я их подроблю? – буркнул Семён. – Я тракторист, а не шахтёр какой-нибудь.
- Ну, купил бы хлебушка.
- На что? Платят рублями, а в магазинах нонче только эти э.е. проклятые берут…
Впрочем, Семён уже успокоился и направился к двери.
- Ты куда? – вопросила Ксения. – Опять пить?
- Да нет, - честно ответил Семён. – Сегодня не буду. Не могу больше. Надо трактор проверить, а то мало ли что с ним после вчерашнего.
Пока он неуверенно двигался к двери, однако, у него уже возникла мыслишка, что немного похмелиться не помешало бы, и трактор как раз подходит для того, чтобы добраться до нужного магазина.
- Ну, смотри, - Ксения недоверчиво вздохнула и отвернулась.
Дудиков вышел из дома на улицу, поискал по привычке, что бы пнуть ногой, но не нашёл и просто тихо выругался. На улице шёл оранжевый снег.
- Опять химкомбинат развлекается, мать его… - пробормотал Семён и, подняв воротник куртки, двинулся в сторону трактора.
Трактор был его единственной настоящей любовью в этой жизни. Он холил его, лелеял и с наслаждением заботился о каждой детальке. Всё в тракторе сверкало и переливалось. Пару недель назад Дудиков даже поставил ему новый хвост из поликарбоната, который теперь вздымался позади реактивных сопел горделиво и слегка надменно.
Семён щёлкнул пальцами, и водительская дверь поднялась вверх, словно крыло птицы, приглашая его внутрь. Семён осмотрелся, не подглядывает ли кто, и забрался в кабину. Щёлкнув парой тумблеров, он запустил диагностику всех систем. На лобовом стекле отобразились быстро бегущие разноцветные надписи, констатирующие, что всё в порядке, и трактор готов к взлёту.
Семён захлопнул дверь, пристегнулся, выжал сцепление и принялся остервенело крутить ручку механического стартёра справа под рулём. Двигатель присвистнул и зарычал. Семён включил верхнюю передачу и осторожненько отпустил сцепление. Трактор пополз вверх, покачиваясь над землёй, словно величественный корабль на волнах.
- Молодец, синий, - Дудиков одобрительно похлопал по рулю и стал потихоньку поворачивать направо, в ту сторону, где внизу вилась тёмно-бурая речка.
Всё было прекрасно. Винты вращались, из сопел летел густой чёрный дым вперемежку с керамзитом, а сам трактор неторопливо двигался вперёд над преисполненным торжественного покоя ландшафтом.
Справа высились ряды деревянных церквей – православных, баптистских, мусульманских, еврейских и новомодных, в честь Синего Пламени и какого-то смесителя, точное название которого Семён не помнил. Церкви стояли плотно, будто частокол, и являли собой молитвенное единение разных конфессий – покосившееся и бедное, но всё равно благолепное.
Слева шевелился смешанный лес, состоящий из деревьев лиственных, хвойных, пластиковых, железных и неопознанных, вовсе лишённых листьев, ветвей и стволов. Некоторые деревья подпрыгивали, пытаясь разглядеть, что творится вдали, другие шатались, намереваясь упасть, а третьи стояли чинно и бормотали про себя неразборчивые для уха Семёна тексты.
Трактор же двигался вдоль устья реки вперёд, где почти сразу за горизонтом виднелся белокаменный город, подвешенный вниз крышами над небольшим озерцом. В этом городке Дудиков знал все входы и выходы, хотя и понимал, что за пару дней отсутствия многое в нём могло поменяться.
Лететь было недолго, минут десять, то есть примерно час. Однако бросив взгляд на небо, Семён вдруг нахмурился – над рекой клубилась огромная свинцово-серая туча, слишком живая и подвижная, чтобы казаться обычной дождевой. Трактор подтвердил его опасения, спроецировав на лобовое стекло тревожное сообщение о возможном шторме.