Комната напоминала школьный актовый зал, только раза в три меньше. Там, где обычно располагалась сцена, был установлен металлический заборчик, от чего всё это немного напоминало бы кладбище, если бы не притиснутые толпой к заборчику человеческие тела. Внутри ограждения располагался стол на колёсиках, накрытый кожаной пелёнкой, а рядом со столом стоял хмурый Вам Кого, одетый в белый балахон, представляющий из себя нечто вроде простыни с дыркой, чтобы продеть голову.
Нас как раз швырнуло пару раз волнами человеческого мяса, так что мы оказались довольно-таки близко от заборчика. Я даже хотел помахать Вам Кого рукой, но меня так стискивали с боков, что извлечь руку не представлялось возможным.
Вам Кого поднял глаза на толпу и грустно сказал:
- Господа! И все остальные тоже, конечно. Я с благодарным и громогласным содроганием принимаю эту должность и торжественно обещаю, что буду очень стараться, а там уж, понятное дело, если что, то вина не моя.
Он умолк, постояв немного, потом махнул рукой и принялся укладываться на стол.
- Кратко, но понятно, - пробормотал Сам Дурак, пытаясь высвободить вокруг себя клочок свободного пространства.
- Что-то он невесело выглядит, - заметил я.
- Процедура не особо приятная, - ответил Сам Дурак.
Из небольшой дверки в стене по ту сторону оградки появилась фигура человека, одетого в длинный свободный балахон из красной ворсистой ткани. Голову скрывал мешок с прорезями для глаз, делающий его похожим на палача, а дополнял картину короткий меч, сжатый в руке, одетой в чёрную кожаную перчатку.
Палач приблизился к Вам Кого, лежащему на спине, и отогнул край простыни, обнажив его бледные костлявые ноги.
- Это всегда так зловеще выглядит? – прошептал я.
- Вроде бы да, - сказал Сам Дурак, вглядываясь в «палача». – Хотя...
«Палач» поднял руку с мечом, замахнувшись над Вам Кого, и я успел разглядеть, какая странно худая рука мелькнула в рукаве его балахона.
- Не может быть, - пробормотал Сам Дурак, неотрывно глядя в ту сторону, и вдруг громко заорал: - Стойте! Остановите его!
Однако меч опустился на ноги Вам Кого, отсекая их, словно колбасу. Брызнули яркие, мощные струи крови. Вам Кого вскрикнул и дёрнулся.
- Что не так? – спросил я.
- Это не тот меч, - ответил Сам Дурак. – Это мой меч! Кровь не остановится. Врача!
Палач тоже крикнул странным свистящим голосом: «Врача! Вызовите врача!», при этом быстро скрываясь за дверью.
Кровь несколькими алыми фонтанами хлестала на толпу, которая в страхе пятилась назад, относя нас с Сам Дураком всё дальше. Несколько капель попало мне на волосы. Я ощутил, как пытаются лопнуть мои стиснутые ребра, а комок тошноты силился выползти наружу. Вам Кого корчился от боли на столе и стонал. Его отрезанные ноги свалились на пол, обагряя его растекающейся густой жидкостью.
Наконец появились врачи, и стол с Вам Кого покатили за дверь. Толпа шумела, пытаясь прорваться к выходу. Сам Дурак, бледный как полотно, тихо бормотал нечто содержащее слова «невероятно», «позор» и «невозможно».
Потом я узнал, что в толпе погибли два конгрессмена – одному раздавили в давке грудную клетку, другого затоптали. Или наоборот? Говорили также, что церемония впервые за тысячи лет прошла не по запланированному сценарию. Как бы то ни было, именно так началось официальное правление семьсот шестьдесят первого Председателя Галактического Конгресса Империи Седьмой Плиты Вам Кого Дырявая Башка.
Глава 13. Верхний торец Седьмой Плиты
Казалось бы, у людей давно отпала необходимость сражаться друг с другом из-за еды, да и саму еду вовсе не нужно теперь добывать на охоте, выслеживая добычу в чащах лесов и расщелинах скал. Однако в нас по-прежнему слишком много агрессии. Тётка, замешкавшаяся впереди на эскалаторе, вызывает желание как минимум наорать, а то и пнуть её в большую мягкую попу. Проигрыш любимой команды – повод набить морду болельщикам соперников. Таракан, мирно пасущийся на стенке холодильника, заставляет схватиться за тапок. Мы разучились разрешать конфликты мирным путём, предпочитая накачивать мышцы, усовершенствовать оружие и технику боя. Мы зашли очень далеко по этому пути, и наши дубины становятся всё более мощными и причудливыми.
Так думал я, стоя у иллюминатора в рубке огромного имперского крейсера, вооружённого до зубов для битвы с лаками. Оружие переросло человека настолько, что он спокойно мог находиться в его чреве, словно кишечная палочка, такой же ничтожный и самодовольный.