- Мальчишка одет не по форме!
Трутень низким голосом ответил:
- Это иномирянин, выбранный Фжаббой...
Пчела-генерал прикрикнула:
- Тогда его следует перевести в холодное отделение тюрьмы!
Трутень тряхнул лапой, послышался пронзительный писк, и неуловимое лассо крепко обвило шею мускулистому ленинцу Валерке. Пацана тряхнуло, а пчела-генерал жестко приказала:
- Ведите его! Пускай его разберут, как новичка, по косточкам.
И удавка потянула мальчугана в белое с синей полоской здание. Бронированные двери раздвинулись в разные стороны, словно двери в лифте - негромко пропищала музыка. Вот они вошли в помещение, откуда, после уличной жары, повеяло прохладой. И вообще, казалось, и гравитация изменилась - это оказался иной мир и подмирье. Правда, небольшое сходство с полицейскими участками из Голливудских фильмов оставалось.
Рослый охранник-трутень схватил мальчишку за ухо, вывернул его, другой отсоединил ошейник.
Потом его сильно толкнули прикладом.
Валерка опять взвыл, казалось, что ухо отрывают. Его повели сначала по ступеням лестницы, потом по коридору. В ноздри ударил резкий запах хлорки. Далее следовали двери из прозрачной брони. Его ввели в помещение с зеркалами на стенах, крепкий удар обрушился между лопаток, и мальчишка полетел головой, едва не расшибив ее о пол. Хлопок, и искры сверкают перед глазами. Две толстые, высокие, похожие на бегемотов тетки-пчелы, полосатые и брюхастые с пластиковыми, точнее, резиновыми перчатками на лапах, уже ждали его.
-Он ваш, можете его кастрировать! - Захохотали охранники-трутни.
-Раздевайся! Быстрее, щенок! - "Гориллоподобные" дивы-пчелы подняли его за волосы.
-Похоже мальчик не в себе! Давай, поможем ему. - И начали грубо срывать одежду. Ошарашенный юный ленинец Валерка лишь вяло сопротивлялся, но когда попытались стащить трусы, он рывком вырвался и ринулся бежать. Несколько охранников кинулись ему наперерез, мальчик поднырнул и проскользнул между ног. После прибавил прыти, но далеко уйти не удалось, навстречу ему выскочила крупная оскаленная свинья-бульдог. Мускулистый ленинец Валерка не выдержал и повернул назад. Тут- то на него и налетела свора надзирателей. Они принялись месить заключенного пацана пластиковыми, с стальным стрежнем дубинками. Возможно, они бы забили его, если бы грозный окрик не остановил:
-Этот клоп еще может пригодиться для следствия, прекратить!
Мальчика подняли, плеснули в лицо холодной водой, затем повернули, бросили на живот. Трутень ревел:
-По пяткам его, чтобы не бегал, только не покалечить!
Ребенку-заключенному врезали по босым пяткам несколько раз с оттяжкой. Валерка Лагунов вскрикнул и заскулил, по щекам лились слезы.
Вместо сочувствия, ядовитое шипение:
-Это еще цветочки, а когда тебя допросит следователь, ты еще не так запоешь.
Мальчика подняли и подвергли унизительному и дотошному обыску. Надавили пальцем на пупок, от чего в животе возникли судорожные спазмы. Заглянули в рот, уши, ноздри, обыскали с головы до пят, грубо ощупав даже срамные места. При этом, еще включили фонари, хотя и так били четыре ярких прожектора с разных мест.
Юному ленинцу Валерке, разумеется, было стыдно и страшно, а когда ковырялись в теле, вставляя зонды и шланги, противно и очень больно. Невольно пищишь в этом тюремном аду.
Он перестал считаться за человека, все говорило, что он арестант, бесправная личность. Его бросало то в жар, то в холод, лицо бледнело, как у мертвеца и тут же наливалось вишневым цветом. Потом вот голышом его повели к парикмахеру. Несколько босоногих девушек в полосатых робах и легких кандалах, захихикали, видя, как пацан краснеет и пытается укрыть срам, но руки живая проволока держит сзади. Запястья немеют от напряжения.
И обязательные портреты Фжаббы Трупа, тошнотворного урода, реально усыпанной бородавками жабы, на каждом углу. Сама парикмахерская в зеркалах и с прожекторами, напоминает зал обыска, а кресло -зубоврачебное, да еще с зажимами.
Человекообразная пчела в черном костюме и липкими крыльями, грубо придавила голову, как барана состригла туповатой машинкой, было больно, лезвие задело свежую шишку. Мальчику казалось, что с каждым клоком срезанных светлых волос отлетает его душа и частица собственной индивидуальности. А грубый парикмахер-садист бесцеремонно, словно по живому, топчет их. Когда закончили, надсмотрщик-трутень врезал дубиной по свежевыбритой голове.
-Получай, лысый!
Пионер за решеткой
=
Валерий Лагунов едва не потерял сознание, ноги подкосились. Схватив за многострадальные уши, его подняли, поволокли в душевую. Там его поставили в центр кабины и заперли, предварительно сыпанув хлоркой на лицо и плечи. Мальчишка замер, ожидая очередной пакости, тревожно прислушался. Загудело, и на него обрушился поток обжигающей горячей воды. Пошел пар, кожа покраснела, адская боль, казалось, сгораешь.