А там может фашисты навоюются до такой степени, что им больше не захочется драться. И тогда советская Россия уцелеет.
Вот бомбардировка и массированный артобстрел окончился. И снова начинается штурм. Город уже превращен в развалины, не осталось ни одного целого дома. Увы, очень жесток и силен противник.
Летающий блин
=
Девчата выбираются на поверхность и встречают набегающих пехотинцев огнем. Наползают танки…
Алена, застрелив индуса, шепнула:
- Дай Бог слепцам глаза открыть, и спины выпрямить горбатым!
После чего, красавица перещелкнула затвор. Снова прицелилась, гвозданула. Попала в араба и сверкнула сапфировыми глазами. Провела босой, изогнутой, запыленной подошвой по щебенке. Стало девчонке немного щекотно. Она рассмеялась. Стало веселее. Снова красотка выстрелила.
Алена вела огонь и улыбалась. И попадала. Заставляя противника, останавливаться и замирать. Противник в ответ отстреливался. Бросал гранаты и ревел.
Потом опять появились штурмовики. Их было немного, но летели реактивные машины, которые выбрасывали реактивные ракеты. Фашисты закидывали позиции девчат гранатами. Но голые, женские ноги, словно защищали от поражения. И воительницы, погружавшись в обстрелы, выживали в огне.
Движение вражеской пехоты остановилось. Гитлеровцы пытались выкурить красных, бросая ракеты.
Алена спряталась в щель и прочирикала:
- Но от тайги, до Британских морей… Красная армия всех сильней!
Рыжая Алла тоже зажалась в щель и избегала попаданий от осколков. Красивая девушка вспомнила, как она, еще будучи угловатым подростком, была по доносу арестована.
Запомнился обыск. Заставили юную арестованную раздеться. Две женщины в перчатках тщательно ощупали девочке нос, уши, рот, заглянули в интимные места. Как это было унизительно, стыдно, боязно, страшно. Алла очень боялась, когда ее ввели к камеру, оказаться в компании других преступников. Но в камере были такие же, как она, девочки, почти все дети репрессированных. И самое страшное не сбылось.
Но в камере сидеть было тяжело: тесно, врывались часто охранники. Били по малейшему поводу и без повода. Особенно любила охрана лупить дубинками девочек по пяткам. Не смотря на холод в камерах, девочек держали босыми, и ноги опухали от постоянных ударов.
Еще одной напастью стали обыски. Их проводили несколько раз в день, и это было очень болезненно, неприятно и унизительно.
Кормили скудно, на прогулках подгоняли плетками. Полгода Алла провела за решеткой в постоянном унижении, издевательствах, подбоях, унизительных обысках. И потом уже при Берии, ее отправили в детскую, трудовую колонию. Даже без суда.
Там Алла работала с пяти утра до позднего вечера с другими девочками. Пока не началась война. И рыжая подросшая девчонка сбежала на фронт. Сумела это сделать с десятком других девчат.
Начались ее ратные будни. Но на войне рыжая чертовка чувствовала себя куда лучше, чем в трудовой колонии. Над ней по-прежнему висел тюремный срок и наказание за побег. Но Аллу, уже награжденную двумя орденами, не трогали.
Девушка в колонии многое испытала. В том числе и любовь. Мальчишки жили в соседнем бараке и, несмотря на формальный запрет, пробирались к девчонкам. А они, в свою очередь, желали познать запретное. Алле, во всяком случае, это сразу же понравилось. Горячая рыжая девка ощущала греховное наслаждение.
Однако на войне ей тоже не везло. Всегда, после занятия сексом, мужчина или юноша погибал в бою. На рыжей, словно было какое-то проклятие. Причем, без всяких исключений. Поэтому, несмотря на красоту, про Аллу пронеслась дурная слава, и мужчины стали избегать ее.
Рыжая чертовка от нехватки мужского внимания страдала. И находила упоение, убивая мужчин. И она снова стреляла по противнику, и скалилась, словно тигрица.
Алла застрелила чернокожего, и мысленно представила его в плену. Интересно было с таким рослым и симпатичным мужчиной потешиться. Вообще, играть активную роль с мужчиной для рыжей привычно. Она сильная и решительная женщина. А то, что потом мужчину убьют? Ну и что, она любит разнообразие!
В мирное время девчатам-комсомолкам сильно ввалили бы за распущенность, но во время войны нравы стали куда более вольные. Это, видимо, следствие близости смерти, когда и особый отдел на разврат глаза закрывает.
Иногда Алле становилось стыдно за свою распущенность. Когда она даже демонстративно не одевает лифчика и трясет голой грудью. Вспоминалась Мария, религиозная девчонка, которая все еще девственница. Хотя, наверное, она самая женственная и сексуальная в их пятерке. Точнее, привлекательна своей ангельской невинностью.