Они сели за стол перекусить готовыми саморазогревающимися обедами. Космо дернул за петлю своего пакета и подождал десять секунд, пока еда прогреется.
— Мне кажется, — сказал он, — сегодня мы неплохо поработали. — Никто не пострадал, и мы взорвали не меньше сотни этих тварей.
Стефан с отвращением отшвырнул ложку. Ложка, как и многое другое в штабе супернатуралистов, была армейская.
— А завтра на их месте появится двести. Некоторое время Космо молча пережевывал безвкусную пищу, потом спросил:
— Знаешь, о чем я думаю?
Стефан откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. «Заткнись!» — отчетливо читалось в его позе и взгляде.
— Нет, Космо, не знаю. Так о чем ты дума ешь?
Мона бросила на Космо предупреждающий взгляд, но он упрямо продолжил:
— Я думаю, что мы смогли бы нанести им реальный вред, если бы узнали, где они живут.
Стефан резко рассмеялся и потер лицо обеими руками.
— Надо же, три года занимаюсь этим, а такая мысль не пришла мне в голову. Наверное, ты — гений. Узнать, где они живут. Поразительно.
У Космо вдруг зачесалась коленка.
— Я просто подумал…
Стефан резко встал, отбросив стул. Он пытался сдерживаться, но без особого успеха.
— Я знаю, что ты подумал, Космо. Я тоже думал об этом. Найти гнездо и покончить со всеми раз и навсегда. Превосходная идея, за исключением одной мелочи. Мы не можем его найти.
— Что-то мне есть вдруг расхотелось, — закончил он. — Пора спать. — Стефан, с трудом передвигая ноги, скрылся в своей кабинке и задернул за собой штору.
Повторюшка и тут не удержался от хихиканья.
— Умеешь ты подлизаться к боссу, парень.
— Оставь его в покое, — сказала Мона. — Или я поставлю тебя в угол.
Повторюшка рассмеялся и потряс крошечными кулачками.
— Вообще-то я пацифист, Мона, но ради тебя готов разок поступиться принципами.
Мона собрала объедки.
— Ты не виноват, Космо. Стефан посвятил борьбе с тварями всю свою жизнь. Он спит и видит, как бы расправиться с паразитами. Только тем и живет. И каждую ночь, когда мы выходим на охоту, он видит, что толку от его усилий никакого.
— Мне почему-то все время кажется, что вы, ребята, не все рассказали, — сказал Космо. — Есть еще какая-то причина, по которой мы занимаемся этим.
Повторюшка открыл бутылку пива и наполовину осушил ее одним глотком.
— Мы помогаем людям. Разве этого не достаточно?
— Помогаем людям? И только?
Мона и Повторюшка переглянулись, и Космо это заметил.
— Понял. Я пока еще не стал одним из вас.
Мона обняла его за плечи.
— Знаешь что, Космо, ты перенервничал. Тебе не помешает прогуляться, развеяться…
Космо почему-то подумал о Зиплоке.
— Четырнадцать лет не был на прогулке.
— Лучшего времени не придумать, — сказала Мона, надевая крутку. — Если ты не против, я вполне могу пойти с тобой — потом отосплюсь. Вамос. В смысле айда.
Космо пошел за ней к лифту.
— Куда мы пойдем?
— Повторюшка, ты идешь?
Крошечный ребенок Бартоли поудобнее устроился в кресле и включил телевизор.
— Я?! Нет уж, спасибо. Однажды я пошел погулять с Моной. Мне повезло, что вернулся с полным комплектом пальцев на руках.
Космо слабо улыбнулся.
— Он шутит, да?
Мона подтолкнула его к двери лифта.
— Нет, Космо, — сказала она, закрывая решетку. — Совсем не шутит. Но, с другой стороны, пальцем больше, пальцем меньше, какая разница?
Мона провела Космо по лабиринту трубопроводов и заброшенных сборочных конвейеров к широкой погрузочной площадке на первом этаже. На пандусе стоял громоздкий, приземистый автофургон.
Мона хлопнула по крылу, подняв в воздух целую тучу ржавых клещей. Ржавые клещи, доселе невиданные букашки, появились в Маичи-Сити не так давно. Умники с телевидения утверждали, что это — принципиально новый вид, супернасекомые, которые переживут даже тараканов.
— Чушкамобиль. Это старое корыто не раз спасало нам жизнь.
Космо пнул одну из шин.
— Мы же не собираемся никуда на нем ехать, правда?
Мона открыла капот.
— Не суди о нем по внешнему виду. По мне, так лучше собранная из запчастей рухлядь, чем краденая машина. Но сегодня мы никуда не поедем. Маслоприемник накрылся. Нужен новый или по крайней мере не слишком изношенный.
— А я-то думал, что мы идем гулять.
— Мы и идем, — пробормотала Мона, снимая трубу маслоприемника с креплений. — Ничего не меняется. Просто по пути мне нужно уладить пару дел.
— А я тебе зачем понадобился? — спросил Космо, хотя на самом деле он был готов сопровождать Мону хоть к черту на рога. В конце концов, он был четырнадцатилетним юношей, а Мона была первой девушкой, с которой он общался без надзора.
Мона завернула маслоприемник в мешковину.
— Космо, ты нужен мне для моральной поддержки.
«Бушка» на жаргоне Маичи-Сити — угон автомобиля. А одноименный район Вест-Сайда прозвали так потому, что сюда стекались ворованные автомобили со всего города.
Несовершеннолетние хулиганы угоняли «BMW», «кромы» и «бенцы» со стоянок в жилых районах и переоборудовали их для гонок по бездорожью. Каждую ночь банды юношей и девушек собирались в заброшенных складах, чтобы участвовать в незаконных гонках за лидером.
Бушка. Родной район Моны.
Им понадобился почти час, чтобы добраться от Абракадабра-стрит до Бушки. На юг, по Путеводному проспекту, затем через мост к старому полицейскому ограждению, за которым громоздился бруствер из сожженных автомобилей. Тот, кто решался зайти за него, делал это исключительно на свой страх и риск. Полиция никогда не выезжала на вызовы из Бушки.
Космо постарался стать невидимым. Этому трюку он научился в институте Клариссы Фрейн. Втянуть голову в плечи, передвигаться мелкими шажками и не смотреть никому в глаза. Однако Мона его невидимость категорически забраковала.
— В этом районе, Космо, нужно идти расправив плечи и высоко подняв голову. Если эти стервятники почувствуют слабость, они расправятся с тобой быстрее, чем подсыпят сахар в бензобак.
Под стервятниками она имела в виду группы подростков, возвращающихся домой после ночных гонок. Они группками топтались на тротуарах или разъезжали по улицам на автомобилях с усиленной подвеской. В этом районе спутниковое управление не работало, все автомобили управлялись вручную.
Космо показалось, что почти всех стервятников Мона знает лично.
— Эй, чикита! — громко окликнул ее мускулистый парень, болтавшийся в одной из наиболее многочисленных пеших компаний. Глаз его был перевязан пестрым платком. — Что-то ты давно не выходила на старт! Нам тебя не хватает.
Мона усмехнулась.
— Хола, Мигель. Может, я и поучаствую, когда у тебя появится машина, с которой не стыдно состязаться. Твою последнюю колымагу можно обогнать даже пешком.
Мигель застонал и прижал руку к груди, словно его сразила пуля.
— Ты меня уела, Васкез, но мой день еще наступит, и тогда — держись!
Мона усмехнулась, но шагу не сбавила.
— Мечтать не вредно, Мигель.
Когда они завернули за угол, Мону охватила дрожь. Ее храбрость была показной, на самом деле девушка была напугана до смерти.
— Я так боялась, что они не отвяжутся. Мигель — Милашка.
Космо непонимающее заморгал.
— Ты так считаешь?
Мона ударила его по плечу.
— Я совсем другое имела в виду, эступидо, глупыш. Милашки — самая крутая банда в Бушке. Раньше я водила компанию с ними. Была механиком, ухаживала за их тарантасами. Под платками у них такие же татуировки, как у меня. — Мона показала на цепочку ДНК над бровью.
— Это татуировка банды, верно? Что она означает?
Мона наклонилась, чтобы Космо мог лучше рассмотреть рисунок.
— Цепочка ДНК, составленная из частей автомобиля. Видишь колеса и поршни? Это означает, что в глубине души все Милашки одинаковы. Мы живем ради гонок.