Словами описать такое было бы сложно. Широкоплечая двуногая тварь в костяной броне с длинным шипастым хвостом и мордой доисторического ящера. Таких еще очень неплохо умели рисовать японские игроделы с их богатой фантазией. Массивная нижняя челюсть, клыки, неровный костяной воротник… Какая-то жуткая смесь гориллы и ящерицы. В лапах этот монстр сжимал массивный изогнутый посох или что-то очень похожее. Стоял прямо, опираясь на хвост, и выглядел предельно внушительно.
— Это одна из тех самых метаморфоз? — я кивнул на проекцию монстра и вопросительно посмотрел на рассказчицу.
— Да, — кивнула та, — это сарх. Один из тех десантников, что высаживались на планеты. Однако пусть тебя не смущает его безобидный вид. В этом чудовище воедино слились его импланты, искины и террабитовая броня вместе с оружием. Тварь способна ставить пространственные щиты, атаковать на расстоянии, ментально общаться с сородичами, а в скорости не уступит гвардейцам Первого Легиона.
— То есть его костяная броня….
— … не уступает в характеристиках экипировке Первого Легиона, а в чем-то даже ее превосходит, — продолжила мою мысль Билата. — Впрочем, перерожденные сархи — это не единственные обитатели этих планет. Главная проблема в том, что Энтропия изменила искины, и им больше не требуется связь с операторами. Представь себе «оживший» тяжелый танк с практически бесконечным ресурсом, карьерный экскаватор или вот так, например, выглядит ваша МД-19–7, — Рина качнула рукой, и ящерицу на столе сменила высокая бронированная машина на гусеничном ходу, с приземистой орудийной башней, локатором, и десятком непонятных изогнутых трубок или антенн. Заметив мой непонимающий взгляд, Билата положила «пульт» обратно на стол, и пояснила: — Это основная боевая машина десанта Первого Легиона. Я не буду перечислять характеристики, но, скажем так, здесь она немного видоизменена. Управляющий искин, вероятно, решил, что ему чего-то не хватает для полного счастья, и добавил несколько дополнительных деталей, назначение которых нам пока не известно.
— Это как так добавил? — я непонимающе поморщился.
— Не знаю, — рина покачала головой. — Возможно, он их как-то отрастил. Ну или съездил на завод, и ему их добавили там… Часть промышленности на планетах продолжает функционировать. Ресурс фактически бесконечен с учетом возможности ремонта оборудования. Все искины подчиняются какому-то единому разуму. При этом не все из них агрессивны…
— Погодите, госпожа, — я сделал останавливающий жест, — а что стало с выжившими людьми?
Услышав вопрос, Билата снова взяла в руку «пульт», и танк на столе сменил оживший покойник в одежде, с неестественно длинными руками и полным отсутствием волос на голове.
— Все пережившие бомбардировки живы, хотя непонятно насколько изменился их разум, — прокомментировала голограмму она. — Членораздельная речь отсутствует. По образу жизни похожи на социальных насекомых, но иными их не назвать. Они, скорее, «другие». На контакт не идут, за пределами планетарной атмосферы не выживают. Впрочем, — рина перевела взгляд на меня, — мы там тоже долго находиться не можем. У обычного человека признаки мутаций появляются уже на второй день. Солдаты с высоким показателем восприятия в полной защите могут продержаться около месяца, но это бессмысленный риск.
За тридцать семь лет никто так и не объяснил природу Энтропии. Пространственные Врата на планетах закрыть не получилось, хотя сделать это пытались не раз. К слову, Его Превосходительство Верид рон Рейн — Посланник Императора на Луоне — был командиром третьей и последней высадки на Талею. Они даже сумели пробиться к Пространственным Воротам и точно обозначили цель, но пущенные с дестроера оранжевые лучи просто растворились в разросшемся кристалле ретранслятора.
В тот раз войска отступили, и больше на планеты никто не высаживался.
— А через тридцать семь лет после того события вы нашли в Третьем Секторе спасательную капсулу с потерявшим память легионером и… что? — я вопросительно посмотрел на свою собеседницу. — Если все было, как вы рассказали, там таких капсул должно летать много. В этого, который с хвостом, я вроде не превратился. Тогда почему вы потратили на меня столько своего драгоценного времени?