— Логика безупречна, — пробормотал я.
— Командир, связь! — в дверях показался молодой парень в наушниках. В руках он держал микрофон, похожий на огурец. Допотопная техника.
— Вперед! — Дрейк для убедительности помахал передо мной пистолетом. — И не вздумай импровизировать. Любой фортель с твоей стороны — и кранты!
— А какой прок? — я пожал плечами. — Даже если застрелишь меня — легче от этого не станет.
Мы вышли из дырявой сторожки на лиловую от сумерек улицу. Радист уже стоял возле машины босса, на капоте которой была разложена портативная радиостанция, попискивал передатчик, светились изумрудные глазки диодов, по всей площади жидкокристаллического экрана рации скакали непонятные символы. Я взял в руки микрофон и нацепил наушники, услужливо предоставленные мне парнем. И ощутил Космос. В глубочайшей тишине, изредка нарушаемой непонятным свистом (то ли электромагнитные волны, то ли чужая станция) раздался голос Кэша:
— Влад! Ты слышишь меня? Отвечай!
Он был спокоен, впрочем, как и всегда.
— Да! Привет, капитан! — раздвинул я свой рот в улыбке.
— Привет, потерянный! Что там у тебя произошло? Какие-то условия обмена… Ты в заложниках, что ли?
— Да, в некотором роде. Меня пытаются использовать в акции обмена.
— Вот как? И что эти удальцы хотят? Со мной они не были откровенны.
— Совсем ничего. Место на «Победоносце».
Кэш куда-то пропал. Я слышал, как где-то в глубине корабля раздаются взрывы смеха, невнятный разговор. Я посмотрел на Дрейка и пожал плечами.
— Говори, уговаривай его. Плачь, что тебя хотят убить, сжечь на костре… Ты же не хочешь, чтобы я вогнал в твою черепушку пулю?
— Влад, слушай! — Кэш словно вынырнул из ямы, голос его не изменился. — Ты не уснул?
— Нет, меня здесь развлекают! — неожиданно разозлился я.
— Сколько человек просятся на борт?
— Десять, — я посмотрел на растопыренные пальцы Дрейка, внимательно слушающего разговор через вторые наушники.
— Ну что ж, не так много… Ты знаешь, что Сойка вернулся на борт?
— Догадался, — буркнул я, едва сдерживая желание швырнуть переговорник в лоб Дрейка.
— Вернулся, как в жопу клюнутый. Торопился увести «Победоносец» с орбиты куда подальше. Совершенно дикий. Что случилось?
— К сожалению, я не присутствовал при последних событиях, — позлорадствовал я. — Так что ты скажешь насчет обмена? Забираешь меня отсюда?
— Да какие проблемы, конечно же, согласны. Но челнок их — это раз. Прибывают без оружия — это два. И полное подчинение мне — это три. Смогут ли они достать челнок?
— Капитан все понятно расписал? — я повернулся к Дрейку.
— Господин капитан не лишен юмора, — хмыкнул бандит. — А где гарантии, что наш челнок не собьет бортовая пушка? Нас считают простаками.
— Кэш, — прочистил я горло, — считаешь ли ты нужным вытаскивать меня из этой дыры, не обращая внимания на требования бандитов?
— Но-но! — рявкнул Дрейк.
— Они хотят наш челнок для подъема, а потом и корабль?
— Не буду отрицать такого варианта.
Наступила очередная томительная пауза. Мое сердце предательски затрепетало. Я ведь привык надеяться на самого себя, но иногда поддержка и помощь знакомых мне людей не помешает. Сейчас Кэш мучительно делал выбор: уходить от Ирбиса тотчас же или садить на борт еще несколько головорезов. Я предчувствовал ответ, и не хотел, чтобы он было именно таким.
— Влад, — было явно слышно, как тяжело приходится капитану. — Я всегда считал тебя отличным парнем и не хотел вставать на путь предательства и подличанья. Но сейчас такая ситуация, когда мне придется отказать тебе. Если же ты вырвешься с Ирбиса — твое право застрелить Кэша как собаку. Ты будешь прав. Извини, Влад, мы уходим с Ирбиса. Времени мало.
— Я сейчас расплачусь, — буркнул я. — Капитан Кэш выдал самую длинную тираду за все время нашего знакомства. Давай, будем разбегаться, босс!
Щелчок в мембране возвестил о том, что пошел отсчет последних мгновении жизни. Сейчас ствол пистолета ткнется в мой затылок и выплюнет кусочек свинца, который разорвет живую ткань, развалит черепную коробку и смешает никчемные мозги с костяным крошевом и кровью. А безвольное тело мешком упадет на землю…
— А ты, братец, не трус, — раздался уважительный голос Дрейка. — Мои ребятки в штаны уже наложили бы, разговаривай они так с кем-то из крупных шишек. Ну, смертный приговор ты уже подписал. Слушал я ваш разговор и прямо восторгался драматической развязкой. Какой пафос жизни!
— Заканчивай, болван, — устало произнес я. Все опостылело, даже ожидание смерти.
Дрейка мое обращение нисколько не обидело. Он даже соизволил похлопал меня по плечу. Но я мало верил в добродетельность всей этой шушеры и готов был принять мученическую смерть миссионера на дикой планете.
Убивать меня не стали, что, не скрываю, обрадовало. Заботливо отвели в цистерну к моим милым Фацаху и Элине, и наградой стал нежный поцелуй амазонки в щеку. Не так все плохо, а? Моя персона до сих пор играет роль козырного туза.
5. Новые персонажи
Северов, агент Частной Ассоциации Космического Сыска (иначе — ЧАКС), лениво перевел взгляд с аквариума, где хищно скалились пираньи в ожидании обеда, на своего кота по кличке Мурза, и зажег сигарету, потому что чувствовал потребность только в никотине. И вставать с продавленного дивана вообще не собирался. Пепел летел на пол. Ничего, раз в три дня станцию прибирает персонал, специально нанятый для этих целей.
Запищал внутрисетевой переговорник. Видеофон высветил масляную рожу Директора агентства Жерара Боле. Увидев Северова, директор расплылся в улыбке.
— Как спалось после вчерашнего возлияния, дружище? — участливо спросил он.
— Тебе повезло, что ты никогда этого не почувствуешь, — пуская дым в экран, усмехнулся Северов. — А так ничего, спасибо, хреново.
— Ты один?
— Без комментариев, босс, — поморщился агент, не желавший, чтобы кто-нибудь прознал про то, что первая красотка Станции из отдела сортировки документов с презрительной ухмылкой ушла, оставив Северова в задумчивой созерцательности после неудачной ночи.
Судя по хитрым интонациям и недомолвкам в голосе Директора, известие о конфузе распространилось уже по всему агентству. Что поделать, Станция висит на перекрестке космических трасс в полном вакууме, и некуда бежать, спрятаться. Теперь двадцать девять человек постоянного персонала будут подкалывать его на сей счет долго и с наслаждением.
— Есть новости лично для тебя, — Боле улыбнулся еще шире.
— Не томи, — замер Северов в предчувствии пакости со стороны шефа.
— К нам прибыли курсанты с рекомендательными письмами от самого Любарского. Эти курсанты будут проходить стажировку у нас на Станции. Я направляю их к тебе — если быть совсем точным.
— Нет! — Северов подскочил вверх. — Только не стажеры!
— Увы, Макс, — сделал скорбное лицо Боле. — Именно так. Не спорь. Ты опытный агент, и я надеюсь, что наша Станция даст им огромный опыт сыскной работы. Я надеюсь на тебя.
— Миссия невыполнима, — предупредил Макс.
— Еще чего, — хмыкнул в ответ шеф. — Выполнима, да еще как! Возьмешь ребят под свое крепкое крыло. С ними выполнишь два горящих задания.
Северов простонал и щелчком отправил окурок в аквариум, пираньи ринулись к поверхности. Вода забурлила, и окурок исчез в прожорливой пасти самой расторопной рыбешки. Этих пираний оставил Северову великий агент Солнечной системы Джонни Файф, уходя на заслуженный отдых. Северов всегда завидовал пенсионерам только из-за одного: ему до пенсии оставалось еще двадцать пять лет. Джонни сказал тогда: «Возьми их и корми не чаще трех раз в неделю. На десерт можешь давать окурки. Это избавит тебя от необходимости заводить пепельницу. А ты знаешь, как я ненавижу иметь всякую мещанскую дрянь у себя в кабинете».
«А если они сдохнут, когда я буду на задании? — озаботился Макс. — Кто будет кормить их?»
«Макс, за все годы моей службы на чертовой Станции к своим предкам отправилось достаточно рыбок, и то, когда мое отсутствие исчислялось годом. Они просто пожрали друг друга. Зато народилось в пять раз больше. Естественный отбор, понимаешь?»