— За нами все еще идут?
— Откуда я могу знать? Это только предположение. Но что-то подсказывает мне, что обратной дороги нам не видать.
Мы устало сели прямо на усыпанный камнями и пылью пол и прислонились к стене. Я достал из рюкзака пайку и передал девушке.
— Поешь. Хоть и не ресторанное блюдо, но желудок наполнит.
— Ты говоришь это каждый раз, когда уговариваешь меня проглотить чертов армейский рацион, — пробурчала Элина, но еду взяла. — Вот выберемся, я приготовлю отличный обед… Ну и тебя приглашу, так уж и быть.
— Звучит многообещающе и заманчиво, — кивнул я и осветил фонарем окрестности. Задумался, как бы обрисовать подруге обстановку.
— Ты же не трусиха, верно? — спросил я для начала.
— Не повторяйся, — насторожилась девушка, взглянув на меня. — Что ты хочешь сказать?
— Помнишь, я говорил, что Монах — это голограмма? Ну, я предполагал, что аппаратура установлена на всем пути следования, чтобы отпугивать потенциальных авантюристов?
— Говорил. А дальше-то что? И почему ты погасил фонарь? Влад, не пугай меня! Там Монах?
— Как бы тебе сказать поделикатнее?
— Вла-а-ад!
— Он стоит в десяти метрах от нас и что-то пытается сказать. Точно, это не голограмма. В таком запущенном месте никто не будет ставить аппаратуру.
Элина запустила в меня недоеденным пайком и прошипела:
— Включи фонарь и посмотри на него!
— Ты точно этого хочешь?
— Делай, что я сказала!
Тяжело вздохнув, словно выполняю непосильную работу, я нажал кнопку фонаря. Узкий луч осветил участок подземного хода, где мною был замечен этот чертов Монах. Там он и продолжал стоять, слегка покачиваясь, словно его уже не держали тонкие сухие ноги. Да и весь он колебался, словно туман под легким ветерком. Его пустые глазницы сверлили нас насквозь, словно упрекая в кощунственном проникновении в личные владения.
— Что же тебе от нас надо? — задумчиво пробормотал я, внимательно осматривая старика.
В голове внезапно зазвучал хриплый незнакомый голос, да еще и на непонятном мне языке. Я уже перестал чему-либо удивляться, подозревая, что призрак ментально что-то хочет мне подсказать или обругать.
— Я тебя не понимаю, Монах, — покачал я головой. — Если тебе что-то надо — покажи знаками. А еще лучше — выведи нас отсюда.
Элина вытаращила на меня глаза и даже слегка отодвинулась в сторону, вполне логично предполагая, что я сошел с ума или начинаю заговариваться.
Самое смешное в этой ситуации было то, что призрак меня понял в отличие от некоторых трудно соображающих. Он кивнул своей ужасной черепушкой, повернулся к нам спиной и медленно, чтобы мы успели прийти в себя и двинуться за ним следом, поплыл над землей.
— Пошли, пошли! — заторопился я, подхватывая вещи.
— Я попала в дурдом! — сделала заключение девушка и нервно хохотнула. — Нас сопровождает призрак! Человечество летает в космосе, осваивает неизведанные планеты, а я гляжу в спину призраку! Да не шипи ты, противный старикан! Я тебя не понимаю!
Пришла моя очередь фыркать. Монах, видимо, решил законнектиться к мозгам Элины и нашептать ей пару ласковых слов.
— Как успехи в освоении древних языков? — решил пошутить я.
— Прекрати, Влад! Ты не представляешь, как это мерзко, когда в твоих мозгах звучит непонятная речь! Я даже ни слова не разобрала!
— Но тем не менее он нас ведет куда-то!
— А как он нас понимает?
— Призраку ведомы любые языки, я думаю! — у меня поднялось настроение и хотелось шутить. Старик действительно вел нас упрямо в каком-то нужном направлении, не особо волнуясь за то, что мы можем отстать. Скорость была довольно-таки приличной. Прикинув в уме, что, придерживаясь такой скорости, мы можем пройти приличное расстояние, я воспрянул духом. Куда-нибудь, да и выведет кривая, то есть Монах!
5. Ледниковый период
Указующий перст Монаха упрямо показывал на большую расщелину, которой заканчивалось подземелье. Призрачный старик все время вел нас к какой-то только ему известной точке. И привел. Это было удивительно, потому что я до конца не верил, что не галлюцинирую. Призрак уверенно продвигался по запутанным ходам, прорытым в толще земли древними строителями, словно сам когда-то руководил этим проектом, и в голове его был единственно правильный путь.
Я не был приверженцем всяких метафизических теорий о потустороннем мире, и воспринимал Монаха как наследие канувшей в лета высокотехнологичной цивилизации, погибшей по непонятным причинам. Призрак старика, по моему мнению, был отголоском этой цивилизации. Возможно, и я не отрицал даже такого варианта, что раньше подземелье, по которому мы сейчас пробирались, было частью системы каких-то коммуникаций, и Монах оказался встроенным в эту систему в качестве проводника. Голограмма, как я и предполагал. Просто в какой-то момент шутники ввели в программу вот такой незамысловатый набор поведения и для будущих поколений Монах стал легендой, неким фетишем для любителей всякой экзотики. Единственное, что вызывало вопрос, где находится точка, откуда идет трансляция, и какая же мощь у автономного питания, что до сих пор позволяет проецировать образ старика.
Я посмотрел на свои часы и прикинул, что под землей мы пробыли девяносто восемь часов. Нехило. Если учитывать скорость обращения Формозы вокруг светила в пределах двадцати пяти часов, чуть больше, чем у Земли, выходило, что пешком мы протопали четверо полных суток и еще немного.
— Куда ты завел нас, безумный старик? Идите вы нафиг, я сам заблудился! — пробормотал я, прислонясь к стене.
— Что? — не поняла Элина, следуя моему примеру.
— Старинная молитва, — ответил я и улыбнулся в темноту. — Проговаривается в том случае, когда цель путешествия достигнута. Вроде как благодарение богам.
— А мы достигли цели?
— Монах утверждает, что мы должны войти вон в ту расщелину и покинуть его территорию. А там нас ждет яркое солнышко и счастье.
— Все прикалываешься? — нахмурилась Эл.
— Ну, что-то же надо говорить в этом случае. Давай, сделаем повязки на глаза, и если это выход на поверхность, то закроем их. Не хватало ослепнуть на пороге счастья.
Я подошел к расщелине, откуда ощутимо тянуло свежим воздухом, внимательно посмотрел на Монаха, оказавшегося совсем близко. Ничего похожего на нетленного старца. Ведь явно призрак. Вон, сквозь него моя напарница проглядывает. Или все же я в бреду? Я попробовал дотянуться до Монаха, потрогать его, но в моей голове раздалось недовольное ворчание старца. Ого! Не нравится ему мои телодвижения. Значит, Монах не совсем призрак.
«Это выход на поверхность?» — я попробовал наладить связь со старцем.
«Я тебе должен три раза повторять?» — вдруг что-то щелкнуло в моей голове и я стал понимать Монаха. Говорил он забавно, с каким-то акцентом, да еще со старческой одышкой.
«Да я просто проверял, мало ли куда ты завел нас», — смутился я.
«Совсем ополоумел! Я не хочу, чтобы вы тут бродили до бесконечности. Это моя территория, и живым здесь не место!»
«И кто из нас умрет? Есть поверье, что после встречи с тобой человек не проживет и месяца».
Мозг мой чуть не взорвался от смеха Монаха. Противный старикашка натуральным образом хохотал, а сама фигура корчилась и расплывалась в воздухе. Потом вдруг все стихло, а сам призрак исчез. Элина стукнула меня по плечу и раздраженно спросила:
— Ты еще долго будешь пялиться на этого дохляка? Выходим мы, наконец, или остаемся здесь? Нет, я-то выхожу, а ты как хочешь!
Или все же не голограмма? Эх, нет времени проверить свою теорию!
Путь через расщелину оказался недолгим. Мы протиснулись вперед и оказались в какой-то небольшой пещере, освещаемой едва пробивающимися лучами солнца через заваленный камнями выход на высоте около двух метров. Проблема была не в том, как подняться к выходу. Как раз это не представляло никакого труда. Выход был завален довольно крупными валунами. Я вскарабкался наверх, прикрыл глаза, привыкая к свету, потом внимательно осмотрел завал. Хорошо было то, что камни не лежали плотно друг к другу. Можно расшатать руками или использовать какую-нибудь палку вместо рычага.