— Понятно, — сказал Петр, — из ноги взяли… в руку вкололи…
— И сколько же прививок мы получим? — спросил я.
— У нас другая система счисления, — ответил гука́ли.
— Вы скажи́те, я думаю, синхронист переведет, он о-очень постарается, — сказал я.
— В нашей системе Колос больше ста представителей из десяти галактик, — схитрил гука́ли.
— Понятно, — сказал я. — А кто вам разрешил без нашего согласия брать у нас образцы и делать нам прививки? — спросил Петр.
Немного полноватый гука́ли, который сидел за столом, на удивление живо подлетел к стенке, в которую было сверху донизу вставлено множество прозрачных пластинок. Он вытащил одну из них и подлетел к нам.
— Вот, пожалуйста! Документ! Ваша вакцинация совершенно законна на основании подписания договора жителей планеты Земля Солнечной системы с правительством планеты Гу системы Колос. Ваши представители подписали этот договор, когда впервые посетили нас.
— Ну, понятно. Как всегда. Один подписался, а остальные разгребают, — сказал Петр, все еще почухиваясь. — А можно внести поправки в договор?
— Формулировка договора едина для всех гуманоидных рас. Договор либо подписывают, либо нет. Но право выбора всегда остается, — ответил гукалиа́нин. Не переживайте, наш аппарат совершенен. Он еще ни разу никому не причинил вреда. Все жители системы Колос подписали этот договор. Потому что никому не хочется умереть, например, от лихорадки Омуля или впасть в безумство Шпиля.
— О, да! — воскликнул второй гука́ли и схватился руками за голову, — безумство Шпиля!
Его так передернуло, что он не удержался в воздухе и уже пешком побежал обратно за свой стол с книгой. Бежать у него получалось немного неуклюже, переваливаясь в разные стороны, видимо, из-за небольшой полноты. Теперь я все больше замечал различия между гукалиа́нинами. Тот, который парил перед нами, был и выше, и стройнее второго. Даже цвет волос у них был немного разный. У «толстячка» волосы имели немного бежевый оттенок.
— Ой, а что это такое, лихорадка Омуля? — спросила любопытная Маруся.
— Пожалуйста, Анатолий, становитесь под арку, — попросил гука́ли, проигнорировав вопрос Маруси.
Я зашел в аппарат и прозрачные створки незамедлительно меня в нем закрыли. Я переживал за Марусю. Она же не человек еще. И не коза уже тоже. Как аппарат подберет для нее набор прививок? И не будет ли Марусе от них хуже?
— Если вас это успокоит, то могу сказать, что через этот аппарат прошли не только гуманоидные расы, — сказал гукали, пустив по мне сиреневые лучи.
У меня возникло ощущение, что он прочитал мои мысли.
После прививки у меня тоже все чесалось, даже обе руки и обе ноги, но пить синие пилюльки я тоже не решился, как и Петр. Маруся смело зашла под арку. Это меня приободрило. И окончательно я успокоился, когда она вышла и нигде даже не почесалась.
— Такое бывает, — сказал гука́ли, сидящий за книгой, — даже часто!
Теперь он разговаривал нормально, не печальным и не сонным голосом. Видимо, разговоры о лихорадке Омуля и безумстве Шпиля его хорошенечко взбодрили.
— Теперь вы можете получить постоянные идентификаторы, — вежливо сказал гука́ли.
Маленькая боковая дверь открылась, и из нее вышел еще один гука́ли, который в руках нес три маленькие серебристые капсулы размером с ладонь.
— Мы эти не проглотим, — сердито сказал Петр, почесывая руку.
— Что вы! Это лишь футляр, идентификатор находится внутри, — уточнил гука́ли.
Мы взяли капсулы и раскрыли. В них свернутыми в трубочку лежали идентификаторы, которые очень напоминали шевроны. Маруся первая вытащила шеврон и развернула его. Он был словно тоненькая металлическая пластина. В центре пластины была гравировка «ЗСК-1». Конечно же, это было написано на их языке, но синхронист работал безотказно, и я сразу же смог прочитать надпись. Хотя все равно было непонятно, что это за сокращения.
— Ой, Толик, ЗСК, это же — Звездная Система Колос, что тут непонятного? — сказала Маруся.
Вот сообразительная! И наглая, читает все мои мысли! — подумал я. Но все равно еще непонятно, что обозначает цифра один. Может быть, у них несколько таких космодромов?
На пластине, кроме надписи, были выгравированы еще геометрические фигуры в несколько рядов. Пластина переливалась серебристым цветом. Я провел по ней пальцем и почувствовал, что края пластины имели заусеницы. Странно, такие технологии, а пластину как следует не обработали, — подумал я.
Тут пластина дернулась у меня в руке. Заусеницы превратились в маленькие «ножки» и шеврон перебежал на рукав. Потом он поднялся на грудь и впился в ткань комбинезона.