– Зачем ему сейчас невесомость? Чтобы палубы не разорвало? – тихо спросил штурман у Виктора.
– Да, он убирает разнонаправленные векторы… Бортинженер – экипажу. Внимание! Отключение систем искусственной гравитации на всех жилых и технических уровнях. Компенсаторы индивидуальных средств защиты в работу.
Невесомости Рэд не почувствовал. И пока, к счастью, не почувствовал тех сверхперегрузок, которые чуть не убили его на «Лающей кошке». На шести g компенсаторы ходовой рубки все еще справлялись, и командный состав лишь слегка прижимало к сиденьям и спинкам. Это была единственная хорошая новость. Звездолет тащило неизвестно куда с возрастающим ускорением. Вибрация усиливалась. По обзорным экранам плескался размазанный космос. Тренькали, подвывали и тревожно позвякивали сигнальные системы рубки. «Моника» плакала от перенапряжения, не в силах сопротивляться ураганным энергетическим потокам, бушующим в тоннеле перехода. В цепочке энергоснабжения один за другим выбивало зеленые квадратики. В виртуальном пространстве, полыхавшем красной индикацией систем, повисла щербатая призрачно-зеленая улыбка.
– Рэд, носовой экран-генератор в красной зоне, сейчас сдохнет! – доложил Виктор. – Ты видишь?
– Да, я вижу. Хреново.
– Капитан, перегрузка растет, – сказал Стрэйк.
– Подожди, Джери…. Две минуты, и стартуем…
Включился таймер обратного отсчета со ста двадцати секунд. Бортовой компьютер звездолета понял своего капитана буквально. Рэд выругался про себя, взглянул на никчемный таймер, и в следующий миг компенсаторы рубки чуть не сорвало волнообразными рывками гравитации.
«Тридцать секунд до старта. Подпространственные ускорители и маршевые двигатели готовы к работе. Нет ориентации на выходе из тоннеля подпространственного перехода», – объявила «Моника» под стоны и проклятия команды.
В виртуальном поле, отображавшем работу систем, замерцал значок носового экран-генератора, вспыхнул на мгновение и погас.
– Рэд, мы так убьемся, – сказал Кейт. – Вытаскивайте нас отсюда!
В оцифрованном космосе вокруг капитана и на обзорных экранах рубки бушевала угольная метель. Сквозь пургу помех едва просвечивала зернистая, как некачественный снимок, страница звездного атласа. На нее наползло еще одно искаженное изображение. И еще одно. Время увязло в воцарившейся невесомости, исчезло и воплотилось в бегущие задом наперед секунды, которых почти не осталось: три-два-один…
Рэд схватился за штурвал.
– «Моника», старт! Джери, в спарринг! Выход из подпространства. Сейчас! Поехали, поехали!
Взвыли ускорители. «Монику» – полуслепую и воющую сигнальными системами – швырнуло в космос сквозь черно-снежный тоннель. Корабль содрогнулся. Вырубился один из маршевых двигателей. Перед глазами завертелась неестественно вытянутая огненная гантель двойной звезды. Сигнальные системы включили весь диапазон звуков – от прерывистого низкого зуммера до курлыкающих трелей, преследовавших благородную цель предупредить экипаж об угрозе и как можно меньше его при этом напугать.
– Виктор! Что с экранированием?
– Перераспределил по корпусу с кормового генератора. Еле дышит. Носовой сдох.
– Серж, переключи нас на регион назначения. Кейт, ближняя локация жива-нет? Связь?
– Сейчас будет, капитан.
Сфера управления разбилась на осколки, нервно мигнула, пошла разводами и показала ближний космос, исчерченный траекториями космотрасс вокруг двойной звезды. Стрэйк отключил неисправный двигатель и зеркально – движок с противоположной стороны. Рэд заглушил перегретые ускорители и прекратил вращение. Из небытия перед самым носом всплыл борт транспортника. Цифры расстояний до него все еще лихорадочно прыгали. Продержавшись с минуту справа по курсу, он неуправляемо завалился на бок и унесся куда-то вверх. Планетная система опрокинулась, два ее солнца вновь пришли в движение.
– Да что такое… Мы же оттормозились. Я на маневровых! Виктор, почему нас крутит до сих пор?
– Носовые гироскопы выбило.
– И радар системы ориентации! – сказал Кейт. – Виктор, перезапусти комплекс ближней связи со своего пульта. Дальняя у меня вроде работает.
– …МНК-17 «Моника»! Зафиксирован выход из подпространства на недопустимо близкой дистанции от порта назначения. Вы находитесь вне зоны перехода. Ваш звездолет представляет угрозу для судов, находящихся на разрешенных орбитах! – прокатился по рубке голос диспетчера.
Голос был женским, с такими пронзительными металлическими нотками, что чуть перепонки не полопались.