– Кроме того, что наши с Амалией симпатии взаимны, господин командор.
– Ну-ну, – хмыкнул Дорвард и допил коньяк. – Готов поверить. Ты, друг мой, у нее с языка не сходишь! Она собирает о тебе информацию из всех возможных источников. Так что будь готов к неудобным вопросам… А поговорим мы вот о чем. Теперь все носятся с безопасностью пилотов и зрителей, это – новый тренд, в свете последних событий он стал чертовски популярен. Ты пойдешь по измененному маршруту, чтобы организаторы и общественность убедились, что к любой его точке есть доступ «техничек» и аварийных служб. То есть это – пассажирский рейс. Список пассажиров предоставит «Небесный альянс». Дополнительно возьмешь на борт восьмерых стюардов и все, что им понадобится для работы. Если к тому времени, как вы закончите тестовый проход до финиша и обратно, в секторе ТЗС – Летиция останется что перевозить, Амалия тебя этим тоже озадачит. Естественно, ты соглашаешься.
– А контракт или…
– Или. Я не закончил.
– Извините, господин командор.
– На сегодняшний день торговый флот открещивается от «Альфара» и рвется не упустить возможность присосаться к деньгам, но пока изменение маршрута «Большой беты» – это совместный проект руководства Департамента, «Небесного альянса» и АСП. Так что рейд, в который ты отправляешься, – не совсем свободный поиск. До его окончания твои полномочия как капитана ограничены. Ты не имеешь права подписывать ни один документ, на котором не стоит моя подпись. И с этой минуты без второго пилота на борту я запрещаю тебе даже маневровые двигатели запускать! Все ясно?
– Да, господин командор.
Рэд дернулся было к выходу, сообразил, что его еще не отпускали, и остался сидеть.
– Не торопись, Рэджинальд. Еще некоторое время уйдет на согласования, так что твой вылет на Айтелу не сегодня. Но я настоятельно не рекомендую шумно отмечать назначение в «Млечном пути».
– Да, сэр.
– Проинструктируй команду, что любое высказывание, которое противоречит тому, что публично говорил их капитан, будет расцениваться как клевета и соответствующим образом наказываться.
– Да я проинструктировал! – сказал Рэд, почувствовав себя школьником в кабинете директора.
– А почему у нас вся база проросла сплетнями как инопланетной заразой? В ассортименте: таинственные деформации агрегатов звездолета, женщины на борту, заговоры от торпед, шепот звезд и мгновенные перемещения звездолетов в пространстве. Сейчас журналисты пережуют «Гравистар», доклюют систему наблюдений Бета-радиуса и возьмутся за слухи и мифологию. Уверен, что отобьешься? – усмехнулся командор.
– Я с этим разберусь, господин командор.
Пол Дорвард вздохнул, посмотрел на него, как на безнадежно больного ребенка, и налил себе еще коньяка.
– Ничего ты с этим уже не сделаешь, Рэд, – расслабленно сообщил он. – Собери техперсонал, запри на «Монике», пусть к отлету готовятся. Командный состав еще раз предупреди, чтобы не шлялись по кабакам. Постепенно само утихнет, у нас здесь еще не такое рассказывали. Вот теперь все, можешь идти… Ах, да!
Рэд обернулся в дверях.
– Счет проверь. Вам премия упала за «Небесный альянс». Для АСП – это крупный заказчик. И «Большая бета» – перспективный проект. Я решил, что вы заслужили агентские.
– Спасибо, господин командор.
Главный офис Дальней разведки встретил Кристину детекторами на входе, деловой суетой, запахами кофе и корицы, которые проникали в холл из ближайшего кафе, видовыми окнами в пол и широкими простенками, скрывавшими шахты скоростных лифтов.
Кристина подтвердила прибытие в электронной системе отдела трудоустройства и уселась на широкую банкетку в зале ожидания. До собеседования, на которое ее пригласили, оставалось около пятнадцати минут. До отлета Карла Маршански – около получаса.
Кристина механически повернула голову, посмотрела на информационную панель и объемные цифры часов, положила руки на колени и подумала, что похожа сейчас на сломанную куклу. Что-то сломалось у нее внутри так глубоко и безнадежно, что из этой бездонной пропасти несколько дней назад родилось только одно слово – «нет». После этого Кристина вообще не разговаривала. Голосовой контакт в ней, наверное, тоже поломался.
Карл говорил, что Кристина сама этого хотела – космос для двоих, длительный контракт, край Вселенной. Она кивала. Карл сказал, что им страшно повезло, что в его случае руководство ограничилось строгим выговором и «ссылкой», а Кристине в СКБ задали всего три вопроса: является ли она сотрудником «Гравистара-11» – ответ «да», была ли она в отпуске во время описываемых событий – ответ «да», и как вернулась на базу «Гравистар» – ответ «на звездолете АСП МНК-17 “Моника”». После того, как она произнесла: «АСП, МНК-17 “Моника”», ей сказали: «Спасибо, вы можете идти» и любезно проводили до дверей.