Колонии, как и прежде, открывались, заселялись, разорялись и возникали в другом месте. В свободном космосе монтировались города, которые назывались торгово-заправочными или пересадочными станциями, или транспортными узлами, или перевалочными терминалами. Налоги с них напрямую получал Объединенный Департамент космоплавания, который был этаким государством в государстве. Служба космической безопасности искусно лавировала между ним и правительством Аналогов, то объявляя вне закона зарвавшиеся сети заправочных станций, то обрушиваясь с инспекционными проверками на колонии, то зачищая тех и других.
За внешними маяками отголоски этой конкурентной борьбы ощущались как глухие удары волн о прибрежные скалы. За размытой границей Гамма-радиуса установился тот самый худой мир, который лучше доброй ссоры, и царил причудливый симбиоз безудержного стремления к познанию и дикого рынка.
ТЗС-Гамма-202, расположенная на самой границе освоенного пространства, жила войной во время войны и жировала за ее счет. Она жила Дальней разведкой. Она пила кровь тяжелых транспортников. В ее кабачках встречались идеалисты с горящими глазами, устремленными в космическую даль, которые давно повывелись в Альфа-радиусе. Изувеченные ветераны, контрабандисты, шлюхи, ученые, отчаянные пилоты-одиночки, сектанты, кочевники, беглые преступники и целые анклавы тех, кто родился на ТЗС и не представлял другой жизни, – все вместе они подогревали это бурно кипящий котел, затерянный на окраине обжитого космоса.
Кристина и по пути на Летицию чувствовала себя здесь не очень уютно. Но тогда все перекрывало ожидание удивительного, невиданного ранее одиночества, которое связано не с опасностью, не с работой, а с отдыхом.
Сейчас все перекрывал страх. Красная роза на похоронном бархате стояла у нее перед глазами. В путанице переходов станции ей мерещились за спиной неслышные шаги. Она не представляла себе, что окажется такой трусихой… На борту «Моники» она ненадолго забыла о страхе, и он мстил ей, сжимая холодом сердце. Те тревоги, что выпадали на ее долю раньше, были с ней предельно честны, им можно было посмотреть в глаза, их можно было устранить, как утечку кислорода. Этот страх – нет. Он как невидимый ядовитый газ сочился из всех щелей.
В снятой комнатенке Кристина могла стоять, только согнувшись в три погибели. За освещение и отопление ежедневно приходил отдельный счет, о чем постояльцев обычно не предупреждали – ставили перед фактом. Посмотрев на заморенную девчонку, дородная хозяйка хостела вытерла руки о роскошные бедра и совершила подвиг благотворительности.
– Свет не жги, в душе не плещись, – буркнула она. – Не расплатишься.
– Наличкой можно? – спросила Кристина, вспомнив совет Ника-Орга с Летиции.
– А чего наличкой? Мне тут проблемы с полицией не нужны.
– Значит, нельзя? – Кристина потянулась за рюкзаком.
– Ладно уж, так и быть, возьму. Вообще, у нас тут хорошо, тихо с некоторых пор. Этот, как его… релакс, – сказала тетка, пересчитала деньги и недовольно поджала губы.
– На дверях написано, что можно посуточно. Это за первые сутки.
– Мало ли, где чего написано. Ладно. Удобства там. Развлечения в торговой зоне.
Тетка неопределенно махнула рукой в сторону удобств и ушла, оставив новую жиличку в одиночестве.
Кристина выключила свет, села на койку, долго сидела в темноте, совершенно опустошенная, а потом достала из рюкзака термоплед, завернулась в него и поклялась себе вывести этот долбаный страх на чистую воду. Если нет возможности связаться напрямую с Карлом, может быть, получится написать Баку и спросить прямо – в каком дерьме он увяз и почему тащит Кристину за собой… Этот гад завел себе кучу левых аккаунтов. Он обходил защиту и шалил на порносайтах за счет Дальней разведки, оплачивавшей связь для передачи пакетной информации. Баку можно написать в чат или в личку… В любом случае Кристине предстояло пообедать в центре – там, где есть выход во внешнюю Сеть. Или пообедать и поужинать – все зависело от того, как скоро она найдет способ связи.
Кристина раскрыла планшет. В полутьме развернулись светящиеся лепестки голографических дисплеев. С чего начать? В тех краях, где Карл и Кристина восстанавливали «Цепь РАС», общедоступной Сети не было в помине. Сотрудники «Гравистара» общались через инкомы, штатные средства связи шаттла и «Капеллы» или по каналам регистраторов, а в последнее время Кристина была бы рада не общаться с аналитиком совсем.
Она достала из рюкзака сухой паек и, щипая хрустящие кусочки, принялась методично изучать содержимое планшета. Бак лазил к ней в служебную почту и в ее личную переписку с мужем, но все это в локальной сети «Гравистара»…