Пока все беседовали, я сидел и незаметно наблюдал за ним. Он был невысокого роста, плотного телосложения, с крупными, выразительными чертами лица. Всё, как на снимках, которые я видел в прошлой жизни.
Лицо умное, немного уставшее, с глубокими морщинами у глаз и у рта. Лицо человека, который, не жалея себя, много работает и много думает. Но в этих глазах, внимательных и острых, жил какой-то особый, неугасимый огонь. Огонь одержимости своей идеей.
Если он и говорил, то непременно тихо, спокойно, но весомо. Поэтому, когда он начинал что-то рассказывать, его все внимательно слушали. В его манерах не было и тени заносчивости, лишь необъятная внутренняя сила. Он выглядел как человек, который точно знает чего хочет, и твёрдо идёт к своей цели.
Я подумал о странности этой ситуации. Вот люди сидят за столом, едят, пьют, обсуждают бытовые вопросы, рыбалку, погоду, и почти никто из них не подозревает, что рядом с ними сидит практически легенда. Главный конструктор, о котором пишут в газетах, не называя имени.
Ну, разве что мой отец и Георгий Петрович знают. Я посмотрел на них. Да, однозначно знают. Их отношение к нему, несмотря на всю внешнюю непринуждённость, было пронизано глубоким уважением.
В этот момент отец перехватил мой взгляд. В глубине его глаз мелькнуло что-то быстрое, почти неуловимое. Подозрение? Лёгкая растерянность? Он словно пытался понять, почему я так внимательно смотрю на его друга.
И тут внезапно ко мне обратился сам Королёв.
— А вы, Сергей, — произнёс он, и его тихий, немного хриплый голос заставил меня встрепенуться, — раз уж метите в космонавты, наверное, интересуетесь и американской программой? Я вот иногда в газетах просматриваю, что они там затевают. Но, признаться, мало что понимаю в этих ихних «Меркуриях» и «Джеминаях». Мне, как человеку далёкому от техники, многое непонятно. А вы как думаете? Слышали что-нибудь интересное про их космические дела?
Внутренне я усмехнулся. Ну да, конечно. Мало что он понимает. Но внешне я лишь с готовностью кивнул, откладывая вилку в сторону. Это был шанс, и я должен был им воспользоваться, оставаясь в рамках возможного для обычного курсанта.
— Ну, как же, Сергей Павлович, — начал я, стараясь говорить как можно более естественно, как рассуждал бы любой интересующийся темой человек. — В газетах пишут, конечно. Не так много, как хотелось бы, но кое-что просачивается. Их программа «Джемини», насколько я понимаю, — это отработка тех вещей, которые нужны для полёта к Луне. Выходы в открытый космос, стыковки на орбите…
Я сделал небольшую паузу, как бы собираясь с мыслями.
— Вот недавно, в июне, их астронавт Уайт вышел в открытый космос. У нас, напомню, Леонов был в марте. Так что они догоняют, но мы впереди. — Я пожал плечами. — Хотя их скафандр, я слышал, устроен по-другому, не как наш «Беркут». У них там своя система… какая-то другая.
Королёв заинтересованно покивал и даже головой покачал, как бы безмолвно говоря: «Во дела!».
Я специально сделал вид, что не совсем помню детали.
— А насчёт Луны… — я продолжил, — нужна громадная и очень мощная ракета. А у них такой нет, хотя где-то, уж не помню где, слышал, что работы ведутся. Врут, наверное. Но… — я многозначительно понизил голос и подался вперёд, — если хотите знать моё мнение, то у меня есть большие сомнения, что у них всё получится в ближайшее время.
Королёв слушал меня внимательно, не перебивая, его лицо оставалось невозмутимым, лишь в уголках глаз собрались лучики мелких морщинок. То ли от улыбки, то ли от напряжения.
— Сомнения? — переспросил он с лёгким интересом. — А на чём они основаны? У них же вроде технологии неплохие. Денег не жалеют.
— Технологии технологиями, — я напустил на себя важный вид, какой только бывает у молодых людей с юношеским максимализмом. — Но Луна — это вам не околоземная орбита. Там всё гораздо сложнее. Надо и траекторию рассчитать правильно, и системы навигации создать сверхточные, и с посадкой на Луну разобраться, а потом ещё и взлететь с неё. Это же колоссальные технические задачи… Настоящий вызов.
Я со значением и гордостью добавил:
— Наши, кстати, тоже не стоят на месте. И даже опережают. Думаю, вполне понятно, кто будет первым.
Я понимал, что рискую, но не мог удержаться. Мне хотелось посмотреть на реакцию Сергея Павловича.
Королёв внимательно посмотрел на меня, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на одобрение.