Первый вариант: Отговорить Сергея Павловича от операции. Полагаю, нереально. Никто не поверит курсанту с улицы. Да и это всё равно гарантированная смерть. Просто чуть позже.
Второй вариант: Попытаться обеспечить правильное предоперационное обследование. Но как? Через отца? Он близок к Королёву, но… Он технарь, не медик. И его слово вряд ли будет весить хоть сколько-то против мнений светил медицины. И потом, отцу тоже нужно будет как-то объяснить, с чего это вдруг я решил трубить тревогу.
Третий вариант: Повлиять на сам ход операции. Самый безумный вариант. Мне нужно будет каким-то образом «подсунуть» грамотного анестезиолога, обеспечить наличие нужных препаратов, предупредить о проблемах с интубацией… Это работа целой команды, а не одиночки.
У меня оставался последний луч надежды — реанимация. Я принялся искать работы В. А. Неговского. Его нынешние исследования по реанимации — это передовой край науки. Но внедрены ли его методы повсеместно? А в той самой больнице, где будут оперировать Королёва, их используют? Большой вопрос.
Я облокотился о стол, потирая виски пальцами. Информация была, но она была бесполезна без рычагов влияния. Я знаю, что нужно сделать, но пока абсолютно не понимаю, как это провернуть. Молодой курсант с невероятными знаниями о будущем, и о которых он не может никому рассказать прямым текстом. Насмешка судьбы, не иначе.
Как мне кажется, самый простой и одновременно самый сложный путь — это поговорить с отцом. Не врать, а осторожно, под видом «рассуждений», поделиться информацией о прочитанном и своими мыслями на этот счёт. А после аккуратно и точечно быть в эту точку намёками, случайными фразами.
Не факт, конечно, что отец сможет донести это всё до Королёва. А если и сможет, то не факт, что Сергей Павлович поверит ему. Он легко может отмахнуться от предостережений, как от назойливой помехи, решив, что врачи знают лучше.
Я собрал свои записи, сложил аккуратными стопками книги и журналы, которые изучал до сих пор, и устало вздохнул. Теперь я знал слишком много, чтобы бездействовать, и слишком мало, чтобы действовать наверняка.
Спасение жизни Главного Конструктора — это титаническая задача, где мои знания лишь крупица в огромной мозаике, которую мне предстоит собрать вслепую, вопреки всем сложностям. Ладно, времени пока достаточно, чтобы всё это хорошо обмозговать. А пока пора ехать на встречу с Ваней.
Тёплый летний вечер медленно опускался на город, окрашивая всё в золотистые тона. Я сидел на старой деревянной лавке неподалёку от своего дома, наблюдая, как на детской площадке резвится детвора. Их радостные крики и беззаботный смех были тем самым фоном, который идеально подходил для неторопливой дружеской беседы.
Мы с Ваней уже успели обсудить всё на свете: от моих учебных будней в Каче до его работы на заводе, от новостей об общих знакомых до планов на будущее. Лёгкая усталость от долгого дня приятно разливалась по телу, и я с наслаждением вытянул ноги, откидываясь на спинку лавки.
Разговор на время иссяк, и Ваня, хлопнув себя по коленям, поднялся.
— Квасу хочу. Жара ещё та. Я мигом.
Я кивнул и попросил захватить и мне кружечку. Ваня припустил к ближайшему ларьку, откуда доносилась знакомая многим песня: лязг опустошаемых стеклянных бутылок и глухой стук новой тары.
Вскоре и Ваня вернулся с двумя полными кружками пенистого кваса. Он протянул мне одну из кружек, я взял её, ощутив приятную прохладу гладкого стекла, стёр каплю с выпуклого бока.
— За твоё возвращение! — Провозгласил Ваня и с видом знатока чуток пригубил напиток, чтобы не расплескать пену.
— За встречу, — откликнулся я, и мы с ним одновременно сделали по хорошему глотку. Квас оказался отменным: холодным, в меру сладким и терпким. То, что нужно после долгого жаркого дня.
Мы посидели в молчании несколько минут, наслаждаясь напитком и видом играющих детей. И вот когда кружки опустели почти наполовину, я решил, что пора задать главные вопросы.
— Ну так что, — повернулся я к Ване, — рассказывай. Что за новость и что за предложение, от которого я не смогу отказаться? Интригуешь с самого утра.
Ваня сделал ещё один большой глоток, поставил кружку на колено, зажмурился, словно солнце било ему прямо в глаза, хотя оно уже почти скрылось за домами, и блаженно причмокнул. Потом он перевёл взгляд на резвящихся ребятишек, и на его лице появилась блуждающая улыбка.
— Гром, — произнёс он просто, без всяких предисловий. — Я женюсь.
Я выгнул бровь, рассматривая его профиль. Неожиданно. В голове мгновенно сложился пазл. Вспомнился утренний звонок, голос Наташи и её нежное: «Ванечка». Так вот, в чём дело. Всё встало на свои места: Ваня и Наташа решили узаконить отношения.