— Ну, пацаны, давайте покажем им, как надо в футбол играть! — крикнул Ваня, потирая руки и горячась.
— Это вы-то нам покажете? — возмутился дядя Боря, вступая в игру. — Да я в футбол играл уже тогда, когда ты у папки в штанах был!
Ваня в ответ оскалился в довольной улыбке: провокация удалась. Игра закипела мгновенно. Кто-то кричал, требуя пас, кто-то ругался на себя за промах, кто-то хрипло смеялся, падая в попытке отобрать мяч.
Дядя Боря и в самом деле оказался умелым игроком. Несмотря на свои годы, действовал он с умом, с хитринкой, отдавал неожиданные пасы и здорово читал игру.
Счёт стал меняться. То они забивали гол, то мы. Я забил один, сделав хороший проход по краю и ударив с неудобной левой. Ваня, прорвавшись сквозь двух защитников, мощно вкатил второй.
Я поймал мяч на грудь, обвёл одного соперника, потом второго, и уже занёс ногу для удара, как в последний момент меня кто-то толкнул в бок. Я полетел на землю, смешавшись с клубком таких же задыхающихся от смеха и усилий тел.
— Фол! — завопил Ваня.
— Какой на фиг фол! — возразил Рыков. — Чистая игра!
— Да вы что, с дуба рухнули? Он же его чуть не прибил!
Спор продлился минуты три, пока все не выдохлись и не сели на траву, давясь от смеха. Никакого гола так и не засчитали, но нам было уже и на гол плевать.
— Ох, ребята… Я, кажется, лет десять с футболом не пересекался… — Прохрипел дядя Боря.
— Дядя Боря, а вы молодец! — Похвалил его Ваня. — Таран просто!
Мы полежали так с минуту, глядя в высокое синее небо. Потом поднялись, отряхнулись и решили сыграть до трёх голов. Выиграли мы, забив красивый гол в совместной атаке: я отдал пас на Ваню, он сделал скидку на Мишу, и тот аккуратно прокатил мяч в угол.
Покончив с футболом, мы побрели обратно к лагерю, весёлые, уставшие и невероятно довольные. От костра уже вовсю тянуло невероятно аппетитным запахом готовой ухи. Иван Семёнович, как заправский полевой повар, уже разливал её по алюминиевым мискам.
— А ну, футболисты, мыться! — Крикнула нам мать, когда увидела, что мы собираемся приступить к еде. Они с Ниной Павловной как раз в этот момент подошли к костру. — Потом есть будете!
Вернувшись после купания, я взял из рук Кати свою миску. Бульон был прозрачным, золотистым, с ароматом дыма и зелени. Я отломил кусок хлеба, поднёс ложку ко рту и хлебнул.
— Ну как? — спросил Иван Семёнович, присаживаясь рядом на корточки.
— Божественно, — честно ответил я. — Пальчики оближешь.
Ели мы молча. Солнце постепенно клонилось к закату, подкрашивая воду в багровые тона. Миша достал гитару, и вскоре послышались первые, негромкие переборы струн.
Я отнёс пустую миску к «мойке» — ведру с водой — и вернулся к костру.
Со временем гитара начала переходить из рук в руки. Пели мы разное: кто-то исполнял лиричные, задушевные песни, кто-то заводил бодрые туристские. Но подпевали все без исключения. Даже те, кто не знал слов.
Я решил не отставать от коллектива. Взял гитару и, настроив её под себя, заиграл всем знакомый мотивчик, а затем запел:
Ты сегодня мне принёс
Не букет из алых роз,
А бутылочку «Столичную».
Заберёмся в камыши,
Надерёмся от души.
И зачем нам эти ландыши?
Пока пел, я смотрел на отца, который заулыбался, как только я начал петь этот куплет. Я не знал наверняка, в курсе ли в 65-м обычные люди, откуда появился дополнительный куплет в этой песни. Поэтому не стал ничего говорить ни до, ни после.
Но, если судить по реакции отца, он прекрасно знает, что автором куплета является Попович Павел Романович — один из первого набора космонавтов. Ему даже из-за этого остальные космонавты прозвище «Ландыш» дали.
Сам Павел позднее вспоминал, как двенадцатого апреля 1961 года при запуске корабля «Восток-1» с Юрием Гагариным на борту возникла непредвиденная задержка — обнаружилась негерметичность люка.
Пока технические специалисты устраняли неполадку, Гагарин, находившийся уже в кабине, попросил включить ему музыку. Со слов Поповича, который поддерживал с ним связь из ЦУПа, он уточнил тогда по поводу песни: «Юр, может, „Ландыши“?»
Это вызвало взрыв смеха у всех присутствовавших, отлично знавших неофициальный вариант этой песни, который Павел Романович тут же и продекламировал в микрофон.
Закончив петь, я передал гитару Мише, который потянулся к инструменту с явным желанием продолжить музыкальную часть вечера. Катя легонько тронула меня за локоть и кивком пригласила пройтись. Мы отошли от костра, оставив компанию горланить очередную походную песню.