Мы обсудили ещё некоторые организационные детали, после чего попрощались с Королёвым и покинули его гостеприимный дом.
По дороге домой отец молча вёл машину, погружённый в свои мысли. Где-то на середине пути, отец, не глядя на меня, задал неожиданный вопрос:
— Слушай, а что у вас с этой Наташей?
Я пожал плечами, глядя на мелькающие за окном улицы.
— Да в общем-то, ничего особенного. Она работала медсестрой в училище, мы иногда пересекались. Не более того.
— Угу, — многозначительно отозвался отец.
— Что «угу»? — недоумённо переспросил я, поворачиваясь к нему.
Отец скосил глаза в мою сторону, а затем снова уставился на дорогу.
— Да ничего. Только вот смотрите вы друг на друга… не так, как вы с Катей друг на друга смотрите.
Я непонимающе смотрел на его профиль.
— Ну, конечно, не так. С Катей мы в отношениях. А с Натальей — нет.
Отец согласно кивнул.
— Ага. Это да. А ещё, — он сделал небольшую паузу, — отец Кати не пытался убить меня и тебя.
Я поморщился и почему-то почувствовал неприятный укол.
— При чём здесь Наташа? Она не знала о делишках своего отца. Это проверено, причём не только мной. Так что она ни в чём не виновата… Да что? — спросил я, заметив на его лице загадочную, едва обозначенную улыбку.
— Нет, ничего, — отрезал отец и, прибавив газу, обогнал медленно ползущий грузовик. — Не бери в голову.
Остаток дня пролетел не так насыщенно, как первая его половина. Я созвонился с Катей, поговорил с ней. Сказал, что мне придётся срочно вернуться в училище, сославшись на внезапный вызов по учебным делам. Катя расстроилась, но она, как и всегда, отнеслась с пониманием. Я пообещал ей, что завтра обязательно зайду и проведу с ней весь день.
Ночью, когда я уже собирался ложиться спать, я подошёл к окну, чтобы задёрнуть штору. И мой взгляд случайно зацепился за одинокую фигуру, сидящую на детских качелях на площадке прямо напротив наших окон. Человек в тёмном пальто и шляпе медленно раскачивался, освещённый тусклым светом уличного фонаря.
Я не сдержал сокрушительный стон. Ну пожалуйста, только не он. Пусть это будет просто случайный прохожий.
Но я прекрасно понимал, что это не так. Слишком уж знакомый был силуэт. И слишком уж демонстративно этот человек устроился прямо под моими окнами, будто давая понять, что ждёт меня. Не хватало только крика: тётя Лена, а Серёжа дома? А скиньте мячик.
Вздохнув, я принял неизбежное и отступил от окна. Быстро одевшись, уже через пару минут, тихо прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить родителей, я спускался по тёмной лестнице на первый этаж.
Выйдя из подъезда, я направился к детской площадке и остановился напротив любителя ночных покатушек на качелях, скрестив на груди руки.
— Не спится, Громов?
Ершов поднял голову. Свет фонаря выхватывал из темноты нижнюю часть его лица и тонкие пальцы, держащие папиросу. Он медленно затянулся, а затем шумно выдохнул струйку дыма в холодный ночной воздух.
Глава 4
— Угу, — буркнул я в ответ на слова Ершова и устроился рядом на соседних качелях.
Так мы и просидели минут пять, молча покачиваясь под скрип несмазанных петель, нарушавших тишину спящего двора. Изредка к нему добавлялся отдалённый гул проезжающих машин.
Ершов достал из кармана портсигар, вытащил папиросу и, прикрыв ладонью от ветра, чиркнул зажигалкой. Вспыхнувшее пламя на мгновение осветил его худое, невыразительное лицо с кругами под глазами.
— Тебя можно поздравить? — произнёс Ершов на выдохе, выпустив струйку дыма.
— Смотря с чем, — флегматично ответил я, глядя на мелькающие взад-вперёд мыски ботинок.
Ершов коротко хмыкнул, а потом сказал, как бы между прочим:
— Спасибо, что не стал сотрудничать.
Я не стал уточнять у него, с кем именно. Это и так было понятно, как ясный день.
— Я это не для вас сделал, — отозвался я, переводя взгляд на тёмные контуры спящего дома.
— Знаю, — тихо ответил Ершов. — И тем не менее.
— Тогда, пожалуйста, — сказал я, задержавшись взглядом на одном из окон нашего подъезда. На втором этаже, в квартире, где жила студентка московской государственной академии хореографии по имени Лида, горел свет.
Сама Лида, высокая и грациозная, сейчас самозабвенно танцевала перед большим зеркалом, отрабатывая какое-то па. Её силуэт то и дело мелькал за занавеской, а движения её раз от разу становились более плавными и точными. Красиво танцевала. Я следил за ней, а сам пытался понять цель ночного визита.