Я откинулся на спинку стула. Мысленно я тут же перевёл его недомолвки на простой язык: он хочет, чтобы я стал его стукачом. Его личным шпионом в училище и, возможно, за его пределами. Карманным агентом, который будет доносить на сослуживцев и на своего, пусть и своеобразного, но союзника — Ершова. Нет уж, спасибо. На такую роль я не подпишусь.
— Не интересует, — безапелляционно ответил я, качнув головой.
— Я не закончил, — тихо проговорил Белоглазов, но на этот раз его тон был угрожающим. — Вы недослушали о тех преференциях, которые будут вас ждать в случае сотрудничества.
— Благодарю за оказанное доверие, — ответил я и добавил в голос лёгкую, едва уловимую иронию, — но мой ответ не изменится. Я не хочу и не намерен ввязываться в ведомственные склоки или, того хуже, политические игры. Мне учиться нужно, товарищ полковник. Осваивать профессию. — Я сделал небольшую паузу, давая ему понять, что мои намерения серьёзны. — Само собой, я тут же забуду о содержании нашего разговора, как только выйду за порог этого кабинета. Разрешите идти?
С этими словами я поднялся на ноги, демонстрируя, что считаю разговор исчерпанным. Я отметил про себя, что Белоглазов прекрасно владеет собой. На его лице не дрогнул ни один мускул, лишь в глубине холодных глаз зажёгся крошечный огонёк злости.
Я действовал на грани фола, даже за гранью, и понимал, что за такую дерзость мне наверняка ещё аукнется в будущем. Лишняя проверка, внезапные трудности в учёбе, какая-нибудь неприятная командировка. Но становиться чьей-то сучкой, пешкой в борьбе между двумя агентами из разных управлений? Нет, это было неприемлемо. Я сам решу, когда, с кем и на каких условиях сотрудничать.
— Обдумайте моё предложение, — задумчиво сказал мне Белоглазов. — И да, ради вашего же блага — помалкивайте о нашей беседе. Я буду приглядывать за вами. Внимательно. Свободны.
— До свидания, товарищ полковник, — так же официально и бесстрастно ответил я, развернулся и вышел из кабинета, оставив его в одиночестве размышлять над своим провалом.
Дверь закрылась за мной с тихим щелчком. Но я отлично понимал, это не конец. Это только начало новой, ещё более сложной игры.
Выйдя из кабинета Орлова, я спустился на первый этаж и увидел его самого. Он нервно прохаживался по вестибюлю, делая вид, будто, разглядывает агитационные плакаты на стенах. Но его непринуждённый вид не обманул меня. Орлов ждал меня, чтобы услышать детали нашей с Белоглазовым беседы. Услышав шаги, он резко обернулся. Взгляд, полный тревоги, метнулся ко мне. Он хотел что-то спросить, но я не дал ему этого сделать.
Не замедляя шага, я коротко мотнул головой. Здесь и сейчас разговаривать мы не будем. Слишком много ушей, слишком много случайных свидетелей. Орлов, опытный офицер, мгновенно всё понял. Он так же коротко и деловито кивнул, делая вид, будто просто вышел проветриться, и отвернулся к плакату, изображающему радостных курсантов на фоне реактивного истребителя. Я прошёл мимо него, на ходу отдав честь, которую он автоматически вернул, и вышел из учебного корпуса в прохладный вечерний воздух.
То раздражение, что вспыхнуло во мне в начале разговора с Белоглазовым, уже давно схлынуло. Ему на смену пришло холодное, трезвое осознания ситуации. Сейчас не время поддаваться эмоциям или уходить в рефлексию. Как никогда нужно было собрать волю в кулак, отбросить всё лишнее и действовать с максимальной выдержкой и аккуратностью.
От этой мысли мне стало смешно. Да уж, очень «аккуратно» я только что вёл себя в кабинете Орлова. От души дёрнул за усы матёрого тигра. А теперь задумался об осмотрительности. Мир вокруг другой, эпоха иная, а вот привычки, манера идти на принцип и не прогибаться — всё те же. Что ж, по крайней мере, я остаюсь собой.
Пока я неспешным шагом возвращался к нашей аудитории, мозг активно принялся анализировать и взвешивать всё, что произошло за последнее время. Получился своеобразный мысленный подсчёт плюсов и минусов.
С Натальей мы проработали чёткий план действий на январь и даже нашли нужных специалистов — это был жирный плюс. Теперь же сроки неожиданно и резко сдвинулись — огромный минус. И что-то подсказывало мне, что эти перемены произошли не без моего, пусть и косвенного, участия.
Ершов, судя по всему, на моей стороне, раз не стал разглашать нюансы нашего сотрудничества. Ну или его неприязнь к Белоглазову перевесила. В любом случае он остаётся моим союзником — это определённо плюс. Но моя активность привлекла внимание не только тех, на кого я рассчитывал. Да и Ершов своим молчанием сделал меня мишенью для того же Белоглазова, который оказался фигурой покрупнее и обладал большими полномочиями — это уже жирный минус.