— За встречу!
Наталья вежливо пригубила вино и поставила бокал на стол. Обведя взглядом богатый интерьер зала, она решилась задать вопрос, который крутился у неё в голове с самого утра:
— Виктор Анатольевич, могу я спросить, почему вы решили встретиться со мной в таком месте?
Мужчина улыбнулся, затем неспешно протянул руку через стол и принялся поглаживать её кисть своими мягкими, ухоженными пальцами. Наклонившись чуть ближе, он промурлыкал, словно сытый кот:
— Неужели у меня должна быть веская причина, чтобы встретиться с красивой девушкой в приятном месте?
От неожиданности Наталья буквально забыла, как дышать. Её ротик округлился, словно она собиралась протянуть букву «О», а затем она несколько раз удивлённо хлопнула ресницами. Такого поворота событий она никак не ожидала.
Наталья прекрасно знала, что Виктор Анатольевич был давно и счастливо женат. А ещё у них с супругой было трое детей. И вдруг такие намёки! Её щёки заалели. Она резко отдёрнула руку и слегка отодвинулась на стуле, глядя на мужчину с внезапно вспыхнувшим гневом.
Тот, вместо того чтобы смутиться, мягко откинулся на спинку стула и тихо, мелодично рассмеялся. Когда смех стих, он произнёс, всё ещё улыбаясь:
— Вы очаровательны, моя дорогая. Этот гнев! Этот взгляд! Эта экспрессия!
Он отпил ещё вина, взял нож и вилку, аккуратно отрезал кусочек мяса и отправил его в рот. Прожевав, он проговорил, слегка помахивая ножом в воздухе:
— Но вы правы, Наташенька. Позвал я вас не только чтобы насладиться вашей красотой. У меня для вас есть поручение.
Наталья, уже собравшаяся облегчённо выдохнуть, списав всё на неудачную шутку, снова напряглась.
— Поручение? — глупо переспросила она.
Впрочем, она всегда чувствовала себя в его обществе глупенькой маленькой девочкой. И это её бесило. Бесило её и это снисходительное «Наташенька». Не само слово, а именно тот тон, каким он его произносил.
— Помнится, вы говорили, что готовы отблагодарить меня за помощь с устройством на работу, — проговорил Виктор Анатольевич, прожевав очередной кусок и запив его вином. Тон его приобрёл деловые нотки.
Наталья молча кивнула. Чувство долга всегда было её сильной и слабой стороной одновременно.
— Так вот, мне нужен от вас сущий пустяк. Уверен, вам не составит труда выполнить требуемое, — он коротко улыбнулся, но на сей раз Наталья чётко уловила разницу: губы растянулись в улыбке, а вот глаза остались холодными.
Она сглотнула комок в горле.
— Что от меня… — её голос внезапно сорвался на хрип. Она отпила вина, чтобы прочистить горло, и повторила твёрже: — Что от меня требуется?
Виктор Анатольевич отложил приборы, отодвинул тарелку и сложил руки на столе. Его лицо приобрело серьёзный, слегка суровый вид. Таким Наталья его ещё не видела.
— Я знаю, какую роль вы сыграли в судьбе одного нашего важного пациента…
Наталья похолодела. Она смотрела на такие знакомые черты лица и совершенно не узнавала их. У неё засосало под ложечкой от предчувствия неминуемой беды. И она не обманулась в своих ожиданиях.
— И это меня очень радует. Вы молодец, Наташенька, — он сделал паузу, давая ей осознать, что знает совершенно обо всём. — А также я знаю, что вы созванивались с одним молодым человеком, который вам и советовал проявить бдительность и участие в судьбе этого пациента.
У Натальи перехватило дыхание. Она попыталась сохранить самообладание, но внутри всё леденело от неприятного предчувствия.
— Мне нужно от вас лишь одно, Наташенька. Искренность, — его голос стал нарочито мягким, елейным. — Вы же верная дочь коммунистической партии и желаете для страны только блага? Я прав?
Наталья заторможенно кивнула, всё ещё не понимая до конца, к чему он ведёт.
— Прекрасно. Мне нужно, чтобы вы передавали мне всё, что услышите в доме спасённого вами пациента. Всё, абсолютно. Я должен знать о каждом слове, о каждом шаге, о каждом вдохе. А ещё вы должны выяснить, откуда тот молодой человек узнал о болезни нашего уважаемого пациента. И где он выяснил, к чему нужно готовиться.
Наталья, ещё не дослушав до конца, начала отрицательно качать головой. Нет, только не это! Она не может стать доносчицей! Только не с этими людьми, которые ей так доверяют! Только не с Серёжей…
— Я не могу, — сдерживая слёзы, выдавила она.
Лицо Виктора Анатольевича мгновенно преобразилось: его черты заострились, глаза стали колючими. Обаяние слетело с него в один миг.
— Можешь и будешь, — резко бросил он. — Или ты хочешь с треском вылететь с работы и после этого даже уборщицей ни в одну больницу не устроиться?