Я не удивился. Я и сам отлично знал, с какими трудностями сталкивается советская лунная программа. Мало того что СССР включился в Лунную гонку позже американцев, так ещё и ресурсы распылялись между враждующими КБ, а финансирование урезалось.
— Есть какие-то мысли на этот счёт? — спросил я.
Отец бессильно развёл руками.
— Пока нет. Тупик.
— Понял, — сказал я.
— Сергей Павлович говорит, — понизив голос, продолжил отец, — что попробует пробиться к Генеральному. Но, чтобы к нему идти, у нас должно быть что-то существенное. Не просто отчёты и планы, а что-то, что убедит его в целесообразности выделения дополнительных средств. Что-то весомое.
Он помолчал, а потом добавил ещё тише:
— Знаешь, мне кажется, что там, наверху, — он чуть заметно ткнул указательным пальцем в потолок, — немного остыли к космосу. И это меня тревожит больше всего.
Я мысленно добавил, что, возможно, даже и не «немного». После триумфов Гагарина, Леонова и остальных космонавтов из первого набора эйфория схлынула, а ежедневная, рутинная и дорогая работа по покорению Луны не выглядела такой же перспективной, к тому же появились и новые интересы.
— Ну, если надо что-то принести, то принесёте. Я уверен, что вы справитесь, отец.
Отец тяжело вздохнул.
— Справимся, куда мы денемся. Ладно, — он с силой хлопнул себя по коленям и встал. — Хватит о грустном. Пойдём есть. По правде говоря, я сбежал сюда, в том числе и для того, чтобы просто выспаться.
Мы оба рассмеялись. Мысли наши были схожи.
— Не поверишь, отец, но у меня планы ровно такие же.
Когда мы спускались в ресторан, отец неожиданно спросил:
— Слушай, а ты с Натальей давно списывался?
Вопрос застал меня врасплох. Я нахмурился, пытаясь вспомнить.
— Давно, — кивнул я. — Ещё до моего приезда в Москву в последний отпуск. А виделись в последний раз у Сергея Павловича дома. А что?
— Да так, — ответил отец как бы невзначай, неопределённо поводя рукой в воздухе. — Странная она в последнее время. Месяца три-четыре. Исхудала сильно, ходит вся задумчивая. Если и улыбается, то будто через силу. Думал, ты в курсе. Может, случилось что. Или помочь чем надо.
— Не в курсе, — озадаченно проговорил я, и внутри меня шевельнулось то самое, позабытое было за учёбой, чувство тревоги, связанное с Натальей.
— А ещё мне временами кажется, будто она избегает нашего общества, — продолжил отец. — Раньше всегда охотно беседовала, чай с Ниной Ивановной пила, а сейчас… её будто подменили.
— Я выясню, — коротко сказал я, ощущая, как эйфория от увольнительной начинает потихоньку таять, вытесняемая смутным, но настойчивым беспокойством.
Мы поужинали в почти полном молчании, каждый погружённый в свои мысли. После этого мы вернулись в номер и последовали своему гениальному плану — выспались вволю.
Проснулись мы уже ближе к вечеру. Сходили на ужин, а после, поскольку погода к вечеру наладилась, решили прогуляться по вечернему Волгограду.
Во время неспешной прогулки мои мысли вновь и вновь возвращались к Наташе. Сначала интуиция, потом слова отца. Нет, слишком много совпадений. Нужно было позвонить ей и выяснить, в чём дело. Уж мне-то, я был уверен, она скажет правду.
Глянув на часы и прикинув, что время ещё не позднее, я сказал отцу:
— Отец, я схожу… позвоню кое-кому, раз уж появилась такая возможность. В училище-то с этим туго.
— Конечно, сын, — кивнул он. — Я тут постою, квасу выпью.
Я отыскал на улице телефонную будку, зашёл в неё и по памяти набрал номер Натальи. Трубку не брали долго. А когда взяли, ответ меня сильно удивил.
— Паш-шёл к чёрту! — прокричал женский голос, и на том конце положили трубку.
Услышав гудки, я озадаченно посмотрел на трубку в своих руках.
— И что это сейчас было? — спросил я у неё, но ответа, ожидаемо, не последовало.
Набрав номер повторно, я дождался, когда трубку снова снимут, и, не дав никому и слова сказать, быстро проговорил:
— Наталью Грачёву к телефону позовите.
Несколько секунд трубка безмолвствовала, а затем я услышал протяжное: «На-ату-уси-ик, ик! Тебя-я!» Практически через минуту к трубке, наконец-то, подошла Наталья.
— Ал-ле? — проговорила она в трубку.
— Наталья, здравствуй. Это Сергей.
— О-о-о, — протянула она в ответ. — Сергей! Ну здравствуй, Сергей. Сколько лет, сколько зим. Чем обязана? Снова кто-то приболел, да? — участливо поинтересовалась она.
Я снова озадаченно уставился на трубку. Сарказм? Это было совершенно не похоже на ту Наталью, которую я видел в последний раз у Королёвых. Этот развязный, слегка циничный тон больше подходил той, прошлой Наталье. Да даже тогда… Не похоже.