— То есть ты хочешь сказать, что в стране зреет заговор? Против космоса? Против прогресса? Или… против власти?
Я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Да, я решил донести до нужных людей тот факт, что они могут лишиться власти. От прогресса и развития они могут ещё отмахнуться, сочтя иные проекты более важными, а вот от угрозы их положению — нет.
— Я не могу это утверждать, отец, — пришлось признать мне очевидное. — У меня нет доказательств. Да и откуда они могут быть у обычного курсанта? Но если сложить все имеющиеся факты воедино, то…
Я намеренно не стал заканчивать фразу, давая отцу возможность додумать мысль самостоятельно. И он не подвёл. Несколько секунд на его лице читалась борьба с внутренними противоречиями и сомнениями, но, в конце концов, он решительно поджал губы. Надев очки, отец проговорил:
— Тогда с этим нужно что-то делать. И срочно. Если наши предположения верны, мы можем потерять всё и проиграть гонку.
— Можем, — согласился я. Меня радовало то, что отец сказал «наши предположения». Верит мне и принял ситуацию всерьёз. Это хороший признак. — А теперь нужно хорошенько подумать, кому мы можем доверять. Нужны союзники. Сами мы, в одиночку, ничего не сможем сделать. Почти ничего.
Отец задумчиво поскрёб щетину на подбородке.
— Есть люди… в разных ведомствах, которые напрямую заинтересованы в успешном развитии космической отрасли. Думаю, с ними можно наладить контакт.
— А ещё есть капитан Ершов, — добавил я. — Ему тоже можно доверять. В определённой степени.
— Контора? — удивлённо вскинул брови отец.
— Угу, — подтвердил я. — Он тоже заинтересован в успехе. У него свои мотивы, помимо долга перед государством. Я в этом убедился лично.
— Понял, — отозвался отец. Он встал и зашагал по небольшой кухне, заложив руки за спину. — Тогда сделаем так, — сказал он, останавливаясь напротив меня. — Я сегодня же переговорю с Серёгой, вместе подумаем, как лучше раскрутить этот клубок. И по поводу Наташи тоже подумаем, как её надёжнее защитить. А ты пока занимайся медкомиссией. Ты, кстати, как? Готов?
— Готов, — уверенно подтвердил я и тоже встал. — С медкомиссией проблем не должно быть.
— Хорошо, — отец впервые за весь разговор улыбнулся. Он хлопнул в ладоши и добавил: — Тогда за работу. Дел у нас, кажется, очень много.
После разговора с отцом тревога моя никуда не ушла, но она немного отступила, затаилась. Я оделся, собрал все необходимые документы, аккуратно сложил их в папку и вышел из комнаты. В прихожей посмотрел на себя в зеркало. Всё в порядке. Пора было выходить. Не хватало ещё опоздать. Наверняка там и так уже очередь образовалась.
Подъезжая к институту, я сначала даже не понял, что это именно он — в будущем всё выглядело немного иначе. Здание возвышалось этажей в десять или около того. Серо-голубые плиты, большие окна, чёткие, строгие линии, никаких излишеств. Типичный советский модернизм.
Я приостановился, глядя на него, и в памяти всплыли картинки из будущего: статьи, фотографии, даже какие-то документальные кадры. Я знал, что внутри за этим солидным фасадом скрываются одни из самых передовых на сегодняшний день медицинских лабораторий, барокамеры, центрифуги и прочие агрегаты, призванные проверить человеческий организм на прочность.
Это было странное чувство, стоять перед зданием, о котором ты знаешь больше, чем должен, и понимать, что и тебя самого вскоре будут пропускать через все эти жернова во имя науки и космоса.
Широкие парадные двери вели в просторный вестибюль с высокими потолками. Я взбежал по лестнице и открыл дверь. Внутри было шумно и многолюдно, но не сказать, чтобы сильно суетливо. Сразу у входа я увидел пост охраны и принялся готовить документы.
Подошёл, поздоровался с охраной и предъявил паспорт и пропуск, который оформил заблаговременно. Без него меня бы никто не пустил сюда. Дежурный с невозмутимым лицом, внимательно сверил фотографию со мной, затем занёс какие-то данные в толстый журнал, после чего вернул документы и кивком показал на турникет.
Поблагодарив его, я прошёл дальше. Следующим пунктом назначения была регистратура. Я поискал взглядом указатели, где-то здесь они должны быть. Ага, а вот и они. Указатели вели чётко, заблудиться было невозможно.
Вскоре я дошёл и до регистратуры. Возле длинного стола с несколькими окошками уже собралась небольшая группа людей. Как я и предполагал, я не был первым. Прикинул на глаз — человек пятнадцать. Среди привычных военных форм мелькали и штатские.