Мысленно я напоминал себе, что такие перегрузки не предел. При 12g (это, если бы человек вдруг стал весить 600–800 килограммов) даже подготовленный человек может потерять сознание. А во время чрезвычайных ситуаций (например, при баллистической посадке) нагрузки бывают ещё больше. Эта мысль заставляла собраться. Если не выдержу сейчас, как справлюсь там, в реальном полёте?
Когда центрифуга окончательно остановилась, я несколько минут просто сидел, приходя в себя. Чувствовал себя абсолютно разбитым, выжатым досуха. Мне помогли расстегнуть ремни. Когда я поднялся, то почувствовал резкую боль в плечах и бёдрах. Посмотрев вниз, я увидел, что в местах крепления ремней образовались тёмные гематомы.
Старший врач, заметив это, тут же подошла к молодой медсестре, которая фиксировала меня в кресле.
— Что это такое? — строго спросила она. — Узлы завязаны неправильно! Из-за этого ремни смещались и врезались в тело!
Девушка стояла бледная, перепуганная и готовая вот-вот расплакаться. Вид у неё был такой беспомощный, что у меня даже мысли не возникло злиться. Захотелось помочь ей.
— Всё нормально, — сказал я с лёгкой улыбкой. — В следующий раз обойдёмся без бантиков.
Я подмигнул медсестре. Та слегка улыбнулась в ответ, немного расслабившись, и виновато опустила глаза.
— Спасибо, — тихо прошептала девушка.
Я пожал плечами, хоть это и причинило новую боль.
— Пустяки. Все мы учимся.
Врач неодобрительно покачала головой, но смягчилась.
— В следующий раз будьте внимательнее. От подобных мелочей зависят жизни этих парней. Идите, обработайте синяки.
Пока медсестра аккуратно наносила на гематомы охлаждающую мазь, я думал о том, что такие оплошности в самом деле могут привести в дальнейшем к необратимым последствиям. Сейчас обошлось, а в другой раз может и не обойтись. Но всё равно это не повод срываться на человеке, который только начинает свой путь. Просто в следующий раз нужно быть и самому более внимательным.
Позже, выходя из зала, я видел, как та самая медсестра уже более уверенно помогала фиксировать следующего кандидата. Она кивнула мне с благодарностью, и я в ответ улыбнулся. Мелочь? Возможно. Но в нашей общей работе каждая мелочь важна.
А вот психологические тесты давались мне легко. Сутки в сурдокамере превратились для меня в настоящий мини-отпуск. Ещё с прошлой жизни я любил это испытание. Поэтому сейчас я чувствовал себя скорее расслабленно, чем напряжённо.
Хотя, по правде говоря, на станции о тишине можно вообще забыть. Я вспомнил, какой стоит гул на МКС и улыбнулся. Самое подходящее примерное сравнение — это как в одной комнате с постоянно отжимающей стиралкой жить. А всё из-за вентиляторов, которые тише сделать не получится, а выключать нельзя. Иначе почти сразу все на станции задохнутся, ведь сам воздух внутри не перемешивается. И запах там имеется. Примерно как внутри радиоэлектронной аппаратуры. Опять же, если сравнивать с Земным чем-то, то что-то подобное можно почуять в военных машинах, битком набитых работающей радиоаппаратурой.
Первые часы прошли почти медитативно. Я устроился поудобнее на жёстком матрасе и начал мысленно повторять формулы баллистики, затем воскресил в памяти параметры корабля «Восход». Вспомнил некоторые расчёты для лунной программы, которые недавно записывал в тетрадь.
Мысли текли плавно, без суеты. В отличие от других кандидатов, для меня это одиночество не было в новинку. На орбите приходилось проводить долгие часы в автономной работе, полагаясь только на себя.
Я с улыбкой вспомнил одну историю, которую слышал от знакомого космонавта. Он как-то раз рассказывал про интересный эффект, который может случиться с человеком в условиях изоляции и усталости, когда переход от яви ко сну и наоборот становится совершенно незаметным.
История произошла на орбите, во время подготовки к ужину. Экипаж тогда сильно устал после сложного рабочего дня. Кажется, им там с пожаром пришлось иметь дело из-за бракованной кислородной шашки, не помню деталей. В общем, сидят они на станции «Мир», обсуждают свежую зелень, которую им очень хотелось в тот момент. И вот один из космонавтов, зависнув рядом с местом для приёма пищи, незаметно для себя засыпает прямо на рабочем месте.
А снится ему, что командир отправляет его за этой самой зеленью. Он отстыковывается на корабле, летит на Землю, находит какую-то бабушку, покупает у неё свежей зелени. Потом бежит обратно. И ведь бежит на своих двоих, обгоняя самолёты! А в мыслях у него только одно: нужно скорее вернуться. Садится, значит, он обратно в ракету, прилетает на станцию, заходит с полными сумками зелени… И в этот момент просыпается.