Я довольно потёр руки, но тут же поморщился. Для демонстрации этих навыков нужен хороший тренажёр. Без него никто не сможет оценить, насколько хорошо или плохо кто-то управляет кораблём. А его, насколько я помню, ещё не придумали.
Ладно, оставим эту мысль на потом. Что дальше? Астронавигация. Ещё одна область, где я могу быстро обогнать остальных парней. Возможно, даже парней из первого отряда. Это необходимые и важные знания для ручного управления при отказе системы. Всех будут долго учить определению ориентации по звёздному небу. А я уже всё это выучил давным-давно. Нужно будет лишь освежить в памяти знания и всё — готово. Это здорово сэкономит массу времени и сил.
Я перевернулся набок. Всё это, конечно же, поможет мне в достижении результатов, но всё равно этого недостаточно для гарантированного места в лунной программе. Нужно что-то более весомое, что-то значимое. То, что никто больше не сможет предложить, кроме меня.
И тут меня осенила мысль. А что, если пойти путём Феоктистова? Предложить такое техническое решение, которое не сможет предложить никто другой, даже инженеры и конструкторы. Например, показать вариант, при котором на Луну смогут высадиться двое, а не один человек. Ведь это и с точки зрения безопасности лучше, и с заданием справиться можно быстрее и качественнее. Или же, к примеру, предложить решение, при котором получится существенно снизить вес самой ракеты.
Я встал с кровати и принялся расхаживать по комнате, обдумывая эту идею. Вот это действительно может сработать! Но для этого нужно будет время. Много времени. А в Звёздном городке я буду занят подготовкой, которая отнимет почти всё моё время. И пренебрегать ею тоже нельзя по понятным причинам. Та же физическая подготовка крайне важна. Особенно для выдерживания перегрузок.
Но ничего, я найду возможность совместить всё. В крайнем случае я могу снова внедрить идеи через отца или других инженеров. Только нужно будет тщательно продумать, как обосновать эти предложения, чтобы не вызвать лишних вопросов об источнике знаний.
Главное, действовать осторожно и продуманно. Каждый мой шаг должен быть взвешенным, а каждое предложение — тщательно подготовленным. Да, у меня есть знания, которые уже начали менять историю космонавтики, но использовать их нужно с умом.
Подойдя к окну, я выглянул в окно. На детской площадке дети играли в догонялки и громко визжали. Чуть вдалеке пацаны постарше гоняли мяч. Я отошёл от окна, захватил с полки книгу и хотел прилечь почитать, как в коридоре зазвонил телефон. Матери дома не было, она ещё на кухне сказала, что собирается к подруге. Я постоял возле кровати в раздумьях: отвечать или не отвечать. А вдруг важный звонок? Ладно. Вздохнув, я отложил книгу и пошёл к телефону.
Я подошёл и снял трубку:
— Алло?
— Серёжа? — услышал я знакомый голос, и моё сердце радостно ёкнуло. Этого звонка я ждал, поэтому не мог сдержать улыбки, радуясь звуку Катиного голоса. — Привет.
— Привет, Катя. Да, это я.
— Как ты? Как прошли обследования?
Сначала она старалась говорить серьёзно, даже немного строго. Но постепенно её голос теплел.
— Всё позади, — ответил я, по-прежнему улыбаясь, как мальчишка. — Два месяца непростых испытаний, но я справился. Теперь осталось только ждать результатов.
— А сложно было? — в её голосе послышалось искреннее любопытство.
— Приемлемо, — сказал я. — Барокамера, центрифуга, сурдокамера… Но самое противное — это кресло Барани. Представь себе парикмахерское кресло, которое сильно раскручивают, а ты при этом должен наклоняться вперёд. После него сложно не запросить пощады, — я усмехнулся, вспомнив зелёные лица парней. Да и сам я выглядел тогда не лучше.
— Звучит жутко, — ахнула Катя, и я прям представил, как она при этом поёжилась.
После этих слов в разговоре повисла пауза. Я понимал, что Катя позвонила не совсем для того, чтобы узнать, как прошло обследование. Нет, я знаю, что она наверняка беспокоилась, но конкретно сейчас она позвонила по другой причине. Катя сделала первый шаг к примирению. Теперь очередь была за мной. А я что? Я и не против, потому что действительно соскучился по ней и хотел увидеться. Об этом я и решил сказать.
— Знаешь, я по тебе соскучился, — сказал я прямо, без обиняков. — Очень хочу тебя увидеть.
Катя помолчала, я слышал только её негромкое сопение в трубку.
— Я тоже, — наконец прошептала она. — Тоже скучала.
— Могу я к тебе заехать? Если ты не против, конечно.
— Не против, — ответила она почти сразу, будто боясь, что я вдруг передумаю. — Приезжай.
— Тогда скоро буду, — пообещал я.