Мы слушали его, затаив дыхание, ловя и впитывая каждое слово. Затем нам озвучили внутренний распорядок, требования к внешнему виду и поведению. Снова напомнили о секретности. Она была во всём. Особо подчеркнули, что нам строжайше запрещено даже мельком говорить о том, что происходит внутри городка, кому бы то ни было извне. Никаких подробностей о тренировках, распорядке, оборудовании. Я, как и все члены отряда, понимал это. Мы осознавали важность этой тайны, которая была частью большой борьбы за превосходство в космосе.
После инструктажа на плацу нас повели в большой актовый зал. При входе я слегка замедлился, чтобы осмотреться. Стены были обшиты тёмным деревом, ровные ряды кресел с откидными сиденьями, на сцене виднелась трибуна. Но главное, мы, наконец, увидели тех, чьи имена, лица и даже позывные знала вся страна. Тех, кто уже побывал там, куда мы только стремились.
Члены первого отряда космонавтов стояли небольшой группой слева от сцены. Немного особняком расположился Алексей Леонов, чей прошлогодний выход в открытый космос стал мировой сенсацией. Он о чём-то беседовал с Павлом Беляевым. Рядом с ними стояли жизнерадостный Павел Попович и более сдержанный Андриян Николаев. Чуть поодаль остановились Валерий Быковский и Юрий Гагарин, который, закончив своё выступление на плацу, присоединился к товарищам.
И снова среди новичков прошла волна тихого возбуждённого шёпота, ведь эти люди были для всех не просто старшими коллегами, они были живой легендой, воплощением мечты. Я же заметил то, чего не видели другие. Все, без исключения, космонавты были немного на взводе. Да, они сохраняли внешнее спокойствие, улыбались и в целом держались расслабленно. Но в их мимике и позах проскальзывало некое беспокойство.
— Смотри-ка, — Власов легонько пихнул меня локтем в бок и едва заметно кивнул в сторону Леонова. — Говорят, у него характер — огонь.
Я кивнул в ответ. Да, у меня сейчас тоже было странное чувство. Словно я был студентом исторического факультета и внезапно оказался среди своих учебных пособий, которые внезапно ожили.
Знакомство с руководством ЦПК прошло довольно сухо и официально. Нам ещё раз подробно разъяснили правила и требования. А ещё нас заверили, что программа нашей подготовки составлена с учётом самого передового опыта, накопленного в предыдущих полётах, и новейших научных разработок.
Затем на сцену стали подниматься «старички». Их речь была краткой, лишённой пафоса, но от этого слова не стали менее весомыми для нас.
— Не бойтесь трудностей, — говорил Попович. — Бойтесь безделья. Космос любит упрямых и трудолюбивых.
— Вы теперь не просто лётчики или инженеры, — более строго добавил Николаев. — Вы звено в одной цепи. Доверие к товарищу и взаимовыручка здесь не пустые слова.
Леонов, на которого многие из нас глазели с нескрываемым восторгом, сказал совсем коротко:
— Готовьтесь. Работа предстоит адская. Но она того стоит.
И, судя по тому, что я видел на лицах парней, это действительно работало. Простые, искренние слова от тех, кто прошёл через всё, с чем вскоре столкнёмся и мы, действовали сильнее любых возвышенных напутствий. Создавалось ощущение, что нас принимают в большую, требовательную, но сплочённую семью. Я, конечно, понимал, что в любом коллективе, особенно таком уникальном и амбициозном, как у нас, хватает своих подводных камней, интриг и сложных характеров. Люди есть люди. Но в тот момент чувство общего дела, общей цели перевешивало все возможные сомнения.
После актового зала нас, новичков, разделили на группы. Наша, экспериментальная, получила название «Союз». Нас провели в учебный класс, стены которого были увешаны схемами, чертежами, а на полках стояли миниатюрные макеты кораблей. Первым предметом у нас шли «Основы космической техники. Конструкция корабля и небесная механика».
Преподаватель, убелённый сединами профессор, начал лекцию неторопливо, но с огромной, ощутимой любовью к своему делу. Он водил указкой по детальным схемам, показывая нам компоновку корабля: бытовой отсек, спускаемый аппарат, приборно-агрегатный отсек. Объяснял принципы работы двигателей, системы жизнеобеспечения, терморегуляции. Говорил об орбитальной скорости, об атмосфере, о поведении корабля в вакууме.