Была у нас и работа с психологом, которая тоже теперь станет нормой нашей жизни. Но это пока были не те сложные многочасовые тесты, что появятся в будущем. Они были попроще, но не менее эффективные. Мне показывали карточки с абстрактными изображениями, просили быстро описать, что я вижу, рассказать о своих ассоциациях. Психолог, сухонькой комплекции мужчина с клиновидной бородкой, чем-то смутно напомнивший мне Чехова, внимательно слушал, изредка что-то записывая в свою тетрадь. Это была очередная проверка на стрессоустойчивость и на адекватность реакций. В космосе не место паникёрам. Любая неверная реакция может стоить жизни не только тебе, но и всему экипажу. И я понимал это лучше, чем кто-либо другой на Земле.
В конце сессии психолог посмотрел на меня поверх очков и задал очередной вопрос:
— Скажите, а почему, по-вашему, так важны полёты в космос?
Я откинулся на спинке стула, собираясь с мыслями. Вопрос был интересный. Не столько проверка знаний, сколько попытка заглянуть поглубже, прощупать ход моих мыслей.
— Мне доводилось слышать рассказы тех, кто уже бывал на орбите, об атмосфере Земли, — начал я медленно. — Говорят, что если смотреть на неё из космоса, то это всего лишь тонкий, почти незаметный слой. Хрупкая плёнка, отделяющая жизнь от безжизненной пустоты. А когда мы находимся здесь, внизу, то нам кажется, что она бесконечная и нерушимая, — я сделал паузу, давая понять, что всё не совсем так, как нам кажется. — Всё зависит от точки наблюдения. Я не могу точно сказать, какие именно открытия ждут нас впереди, но я уверен, что мы изучаем космос не просто ради самого процесса познания. Возможно, это позволит нам наконец-то разглядеть то, что мы должны были увидеть давным-давно, но не могли, пока не поднялись достаточно высоко.
Психолог несколько долгих секунд молча смотрел на меня, его лицо при этом оставалось совершенно невозмутимым. Потом он моргнул, что-то аккуратно записал в свою тетрадь и, не поднимая глаз, проговорил:
— Что ж, молодой человек, вы можете быть свободны. Пригласите следующего, — это он уже сказал своему ассистенту.
Я встал и вышел из кабинета, обдумывая взгляд психолога. Мне было любопытно узнать, что он там в конечном итоге написал. Но об этом нам никто не скажет, если, конечно, не будет повода для исключения. Тогда да, всё расскажут, а потом попросят на выход.
День подходил к концу, но впереди было ещё много дел. После ужина мы вернулись в свои комнаты. Наступило время для самостоятельной подготовки.
Коля, хоть и стенал весь день по поводу теории, первым сел за стол и принялся зарисовывать схемы приборной панели «Союза». Потом он откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и начал бубнить себе под нос последовательность включения систем. Наверное, мысленно начал представлять себя внутри корабля, на орбите. Я одобрительно кивнул. Да, это не было настоящим тренажёром. Но это была та самая мысленная тренировка, которая помогала космонавтам из моей прошлой жизни в работе, и я знал, что такой подход был весьма эффективен. А Власов об этом догадался сам, интуитивно. Молодец.
Я же достал совершенно другие записи. Раскрыв свою тетрадь, которую вёл ещё со времён Качи, я принялся записывать свои идеи по поводу второго кресла в лунном модуле. Я так увлёкся, что внешний мир перестал для меня существовать.
Очнулся я лишь тогда, когда Власов легонько похлопал меня по плечу. — Серёг, ты чего? Уже спать пора, — сказав это, он пошёл к своей кровати и улёгся под одеяло, громко зевнув.
Я вскинул голову и посмотрел в окно. Сквозь белую, с мелким рисунком штору пробивался лунный свет. Снаружи была глубокая ночь. Часы на тумбочке показывали без двадцати минут двенадцать. Я с удивлением понял, что просидел за работой часа три.
— Да, Коля, пора, — пробормотал я, с силой потерев лицо ладонями, чувствуя, как затекли шея и спина. — Спасибо.
Я убрал свои записи подальше в тумбочку. Погасив настольную лампу, я оказался в полумраке, освещённом лишь узкой полоской лунного света на полу. В висках от напряжения стучало. Зевнув, я разделся и тоже лёг в кровать. Вот и прошёл мой первый день в Звёздном городке, а впереди таких будет ещё очень много. Но, как сказал сегодня Алексей Архипович, оно того стоит.